Лицевая сторона иллюзий - Андрей Прокопюк

Главный задумался.

— А хунхуз не нанайка? — наконец, спросил он.

И тут я понял: дальше это продолжаться не может. Мне необходимо было избавиться от опасной компании. Нужно оружие, но при себе у меня его не было. Я выставил левую руку и попросил у вселенной пистолет. Через несколько секунд вселенная дала мне его.

— Алга! — закричал я почему-то и стремительно выстрелил в каждого. Точнее, хотел выстрелить, но только прощёлкал пистолетом, направляя его на членов шайки — в оружии не сходились части механизма, оно упрямо лязгало вхолостую.

После этого на меня обрушился град ударов, и я проснулся у себя в спальне.

Прогресс налицо, но мне необходимо улучшить навык контроля сновидения до уровня полного преодоления препятствий, выставляемых бессознательным.

К тому же тревожным симптомом выглядит отодвигание цели. Северная всегда была рядом со школой, но стоило мне выйти из здания — станция отдалилась. Так она может перемещаться бесконечно, нужно убедить в важности цели не только сознание, но и подсознание.

В бессознательную часть трудно проникнуть. Было время, когда её могли признать истинным центром личности, тогда сознание являлось бы только наблюдателем совсем без права голоса. Эксперимент 1983 года, проведённый Бенджамином Либетом, показал, что между инициирующей движение мозговой активностью и осознанием желания сделать это движение проходит около секунды. Двадцать пять лет после этого ходили споры, обладает ли человек способностью сознательного выбора.

Позже, в 2008 году, эксперимент Джона-Дилана Хайнеса опроверг результаты Либета с помощью современного оборудования — задержка отсутствовала.

Тем не менее, по моему мнению, существует множество областей, где сознание только интерпретирует решения, принятые в подсознании. Именно так на моём пути и возникают препятствия. Почему подсознание ставит их передо мной? Где-то там есть сопротивление, тревога о некоей опасности, которую несёт достижение цели.

Для решения проблемы необходимо встретиться с подсознанием и узнать суть тайной тревоги. Нужно погрузиться в проблему и продумать тактику на случай, если сбудется то, чего подсознание боится. Нужно убедить его, что всё под контролем.

Для встречи с подсознанием во сне нужно придумать некий якорь. Пусть это будет помещение в школе. Как правило, я начинаю в кабинете 314 — пусть встреча с подсознанием пройдёт в 313-м.

Заметки, сделанные мной во сне, снова появились в блокноте. Не считаю нужным предпринимать что-либо по этому поводу, но всё же это тревожное явление.

V

Я погрузился в беспокойный сон, горячечный бред на старой кровати в заброшенной больнице. Вокруг вращались металлические колёса, внутри них крутились одноклассники из кабинета 101, они продолжали делать записи.

Внутри меня тоже что-то крутилось, но не слишком исправно. Нужно было понять, что это и как его починить. Так продолжалось несколько мучительных минут, после чего сцена сменилась.

Теперь я лежал на парте в полутёмном школьном кабинете 378. Помещение вокруг было завалено старой ненужной мебелью — шкафы, между ними пирамиды стульев, перевёрнутые парты. С трудом я перелезал через эти преграды. Откуда-то из глубины помещения периодически визжал токарный станок, принесённый, видимо, из кабинета труда.

Дверь оказалась придавлена целым поездом шкафов, плотно упиравшихся в подоконник с другой стороны. Во всём кабинете нашлось лишь немного свободного пространства — у доски.

Я вышел к доске. Яркий свет софитов ударил мне в глаза, я оказался в центре внимания, а в темноте были невидимые мне зрители.

— Продемонстрируйте нам метод, — раздался голос всё той же учительницы, — которым из числа триста семьдесят восемь можно получить число, что я загадала.

Я исписал доску интегралами, матрицами и нарисовал пару геометрических фигур, но всё ещё не понимал, как преобразовать число триста семьдесят восемь в задуманное учительницей.

Нужно ли мне сделать записи? Нет, это сон.

Я осознал, что трудно определить, какой метод использовать, если не знаешь, какое именно число требуется.

— Как мне узнать, что за число вы загадали? — спросил я.

— Это совсем простая задача. Сколько этажей в школе? Сколько учеников у доски? Сколько глаз у учителя?

«Ученик у доски один, — думал я. — Сколько этажей в школе? По лестнице спускаться пролётов двадцать. Последние номера кабинетов заканчиваются на тройку. Начинается число на тридцать один?»

— Это триста двенадцать? — спросил я.

— Вы шутите? По-вашему, мне не хватает глаз?

Учительница показалась из темноты. Лицо её состояло как будто из двух разных лиц, одно из которых было смещено влево относительно другого. Она внимательно посмотрела на меня своими четырьмя глазами.

Меня прошиб пот, в страхе я отшатнулся и упёрся в доску спиной.

Я хотел сбежать, но многочисленные гибкие тростинки, растущие из живота учительницы, вонзились в стены и доску вокруг меня.

— Вы что же, хотите получить двойку в четверти? — спросила она грозно. — А ведь так и будет, если вы не продемонстрируете метод.

Она медленно приближалась, тростинки сгибались вокруг меня и не позволяли сбежать.

— Число триста семьдесят восемь перевести в триста четырнадцать? — спросил я, задыхаясь.

— Вы начинаете подавать надежды.

«Что это может быть? Другая система счисления? Если триста четырнадцать в десятеричной системе, основание у трёхсот семидесяти восьми должно быть меньшим, но это как минимум девять».

Я начал выписывать полином перевода числа между системами счисления.

— Вы что, совсем не читали параграф два? — учительница была уже совсем рядом.

Я судорожно стёр всё с доски и написал: «378–64 = 314».

— Ну наконец-то, — прошептала она мне на ухо и резко толкнула в стену. Я потерял равновесие и упал.

Поднялся на ноги я уже в кабинете 314.

Коридор за дверью больше был похож на площадку