Лицевая сторона иллюзий - Андрей Прокопюк

портрета для влюблённого в образ дворянина. Заканчивается сюжет печально, таковы уж законы жанра. Возможно, когда-то я читал эту повесть — может быть, в школе. Но не помню деталей, как не помню и поэму Эдгара По.

VI

Уснуть я не мог долго. В нервозном состоянии лежал и готовил себя к осознанному сновидению. Уже не оставалось времени для этапа подготовки, и будильник я выключил.

Наконец я уснул и попал в школу, в какой-то незнакомый маленький кабинет. Моя кровать стояла у стены, с другой стороны от неё бушевал пожар. За пламенем невозможно было что-либо разглядеть.

Я быстро слез через изголовье кровати и покинул кабинет. Над дверью не было номера.

Коридор приобрёл черты лабиринта. Я долго слонялся по нему, попадая в тупики, пока не вышел к запертой двери. Она не представляла проблем, закрытой её держал замок, отпиравшийся без ключа с моей стороны.

Дверь вела в другой коридор с кабинетами, все они были заперты. Открытой оказалась только дверь на лестницу.

Придуманный мной способ быстрого перемещения использовать не пришлось, так как в школе появился лифт. Я поездил по этажам, но не нашёл других открытых кабинетов.

Я был уверен — сегодня подсознание действует на моей стороне, следует идти открытой дорогой, искать подсказки и лёгкие двери.

Я поднялся на верхний этаж, кабинеты там также были заперты, но моё внимание привлекла странная решётчатая дверь. Судя по всему, лестница за ней вела туда, куда мне нужно — рядом с этой дверью маркером был нарисован паровоз, к которому пририсованы разного вида вагоны — разноцветными маркерами, а иногда и просто нацарапаны на стене. Сверху была подпись, но прочитать её я не смог, буквы убегали из-под взгляда.

Решётчатая дверь была закрыта навесным замком, но он был ржавый, старый и хрупкий. Я попробовал дёрнуть его правой рукой — замок не поддался. Я дёрнул сильнее, обеими руками, и ещё сильнее — наконец затвор раскрылся, осыпаясь ржавчиной, и я смог вынуть дужку из петель.

Лестница за дверью вела на крышу. В школе всегда была двускатная крыша, но теперь она сделалась плоской. Луна ярко освещала округу. Я обошёл площадку, постоял на краю.

Нужно ли сделать записи? Нет, это сон.

Что, если прыгнуть вниз? Я никогда не делал этого в осознанном сновидении и впервые оказался на такой высоте. Я проснусь или, может быть, смогу летать, или безопасно испытаю опыт смерти?

Нет, сейчас мне нужно получить ключ, и сделать это нужно, судя по всему, не уходя отсюда. Калиостро смотрел на лунную ночь за окном — как раз такую, как я вижу сейчас.

Луна была полной, огромной, на ней отчётливо был виден лунный заяц, который толчёт в ступе снадобье бессмертия. Иногда казалось, что заяц немного сдвинулся, и чем дольше я рассматривал луну, тем более явными становились его движения.

Лунный заяц толок своё снадобье всё быстрее и быстрее, и лунный свет начал прорисовывать дорожку от низа лунного диска до края крыши.

На той стороне показалась изящная фигура. Я пригляделся, фигура становилась всё чётче, как и дорожка, на которой она стояла. И когда дорожка стала совсем реальной, фигура начала не спеша спускаться.

Я испытал торжественную тревогу. Никогда не видел ничего подобного во снах, с каждой секундой тревога усиливалась. Я чувствовал, вот сейчас это свершится — я получу настоящий ключ.

Это была Аннабель — совсем как на портрете. Взрослая, моя ровесница, но с теми самыми узнаваемыми чертами.

И вот мы стояли уже совсем близко. Она стояла на дорожке и была чуть выше меня, немного свысока смотрела мне в глаза. На моих были слёзы, она глядела печально и спокойно. Она всегда была твёрже.

— Я… Я так давно мечтал увидеть тебя, — сказал я, разрыдавшись, взял её за руку и уткнулся ей в плечо.

От неё пахло теми самыми духами, которыми она пользовалась в годы нашего знакомства. Яблочный аромат, сейчас очень насыщенный и даже резкий.

— Вот мы и встретились, — ответила она спокойно. — Я тоже рада. Но сейчас не время поддаваться эмоциям, мне нужно узнать у тебя пароль.

— Пароль? — я посмотрел ей в глаза вопросительно, я не понимал, о каком пароле может идти речь в такую минуту.

— Да. Для того, чтобы тебе прийти к цели, необходим ключ. Он у меня есть, но ты должен сообщить пароль.

— Пароль… — повторил я, собираясь с мыслями. — Лунная… сырость. Лунная сырость.

— Ха, это похоже на правду, — с полуулыбкой ответила она. — Хотя на Луне и до предела сухо, но так холодно, как бывает, когда промок до нитки поздней осенью. Мне хорошо знакомо это чувство.

В её руке появился конверт с изображением ключа.

— Всё должно происходить так же, как и сегодня, — объяснила она. — В конверте ты найдёшь карту и билет, с ними ты доберёшься до станции и сядешь на поезд.

— Давай побудем вместе, — умолял я её.

— Нет, — отвечала она. — Всему своё время. Мне ещё нужно закончить дела. До встречи.

Она развернулась и начала восхождение к лунному зайцу. У неё всегда были свои дела, встретиться было непросто, но как же хорошо мне было рядом с ней.

* * *

Я всё-таки заработал онейроидный синдром. Судя по камере, я покинул спальню и вернулся через час с небольшим.

Пальцы болят — видимо, последствия вскрытия замка. Не понимаю, как мне удалось сломать его голыми руками.

Пребывание на крыше было крайне опасным, но анализ видений говорит, что опыт нужно повторить, нужно достичь такого же состояния, ведь Аннабель сказала: «Всё должно происходить так же, как и сегодня».

Я не могу назвать