Лицевая сторона иллюзий - Андрей Прокопюк

Лунная ночь уже сменялась рассветом, когда я добрался до вершины. К станции Никольское я должен был бы спуститься с моста, но платформа оказалась прямо впереди.

На перроне пусто, на путях стоит поезд с закрытыми дверьми. Как только я подхожу к одной из них, она тут же створки тут же разъезжаются.

«Предъявите билет», — слышится приятный женский голос.

Я долго шарю по карманам и нахожу бумажный прямоугольник со штрихкодом.

«Проходите», — говорит девушка, но, когда я попадаю в вагон, никого так и не вижу. Я здесь совершенно один.

«Осторожно, — раздаётся бодрый мужской голос из динамиков. — Двери закрываются. Следующая станция — Северная».

Поезд трогается. Пейзаж за окном погружается в дымку тем больше, чем дальше мы едем, и вот становится совсем темно, как будто мы въехали в тоннель. В динамиках раздаётся скрежет, отголоски музыки, неразборчивые голоса, но, когда мы покидаем тоннель, становится тихо. За окнами стоит такой туман, что невозможно разглядеть даже столбы вдоль путей.

Вот из дымки выплывает перрон. Я вижу табличку «Северная», на платформе — ни души.

Поезд останавливается.

«Станция Северная, — звучит из динамиков. — Конечная. При выходе из вагона не забывайте свои вещи».

Абсолютная тишина. Не слыша своих шагов, я выхожу на улицу. Там прохладно и туманно. За забором, кроме пелены, как будто ничего и нет. Я смотрю наверх и не могу найти солнце даже в виде расплывчатого пятна.

Я одиноко шагаю по асфальту к выходу, и тут слышу за спиной быстрые шаги. Прежде чем обернуться, я ощущаю яблочный аромат. Я оборачиваюсь и вижу Аннабель.

Она улыбается мне. Наконец-то мы вместе.

FIN

Жизнь здесь подобна осознанному сновидению, и поначалу мне нравилось это. Фантазируя, я конструировал реальность — выстроил дом, наполнил округу развлечениями для нас двоих. Собрал библиотеку, хотя и не уверен, что книги в ней идентичны реальным. Сомневаюсь, например, что в «Преступлении и наказании» следователя звали Харлампий Петрович.

Из детства я запомнил Аннабель девушкой, с которой был счастлив, в глазах которой целая вселенная. Девушка, которую я помнил, обладала феноменальными знаниями и могла ответить на любой вопрос. Поначалу и здесь я ощущал её такой, только старше. Мы болтали днями и ночами, здесь мы впервые разделили постель.

Но всё больше я замечал, что мои, как и её, чувства угасают. Когда прошёл первый восторг, у неё появились свои дела, не всегда ей хотелось быть со мной. Характер её изменился — требовалось точно знать, когда можно обратиться к ней, а когда лучше не напоминать о своём существовании. Разве такими были наши отношения в школьные годы? На самом деле… как будто да, просто я предпочитал вспоминать их иначе.

Когда мне захотелось обсудить с ней прочитанную недавно книгу — выяснилось, что Аннабель ничего не знала о ней. Более пристрастное общение показало, что она может воспроизвести только прежние наши темы, не до конца понимает между ними связи, в её знаниях есть большие белые пятна.

Она как будто тоже это поняла. Мы начали отдаляться. Она проводила почти всё время в библиотеке или на прогулках по округе. Позже я обнаружил места, которых никогда до этого не видел. Значит, их создала она, а не я.

Она училась, но становилась совсем чужой, и однажды она сказала твёрдо: «Я хочу уйти отсюда».

Я умолял её остаться, но она была непреклонна. Мы провели последнюю беседу по пути на станцию Северная, неожиданно приятную беседу. Она взошла по лестнице и оставила меня в одиночестве. Куда поезд увёз её — не знаю. Я желаю ей успехов там, куда она отправилась.

Мир вокруг сначала застыл, потом стал потихоньку ветшать. Краска на стенах трескалась, страницы книг желтели, постройки разрушались, а я всё реже выходил из дома.

Однажды в дверь постучал Харлампий Ямский — такой, как описывала Алиса в истории о станции Южной.

— Не угодно ли вам, сударь, покинуть это скорбное место? — спросил он.

— Думаю, да, — неуверенно ответил я.

— А куда бы вы хотели попасть?

— Не знаю…

Он покачал головой и сказал, что в неопределённое место попасть невозможно. Велел мне думать над этим.

Он обещал вернуться через какое-то время, и вот я думаю. Почему никто не дал человеку смысла жизни? Природой назначено только передавать свои гены дальше. Важно жить до момента, когда сможешь размножиться, прожить этот миг и ещё немного после, пока потомству нужна защита. Потом природе ты не интересен.

Смысл для своего существования нужно придумывать самому.

До этого он был у меня, и он привёл в этот ветхий дом. Куда мне идти теперь? Возвращаться некуда: там, откуда я пришёл, всё подчинялось одной цели — попасть сюда. Кроме жажды встречи с Аннабель, я не знал ничего, я так и не повзрослел, в отличие от неё новой.

Теперь наше с Аннабель время в прошлом, она отправилась в неизвестность. Харлампий Ямский вернётся через некоторое время, и теперь я должен найти ответ, куда хочу отправиться я сам.

Алиса дома

Не теряйте голову!

А вдруг жизнь захочет вас еще по ней погладить?

Жизнь Алисы шла своим чередом. Днём — на работе, вечером — в кругу семьи. Встречи с родителями, с братом. Скучно, скажет кто-то, но Алиса ценила эту размеренность и приземлённость, ведь были в её жизни приключения, повторять которые не хотелось.

Как-то раз она проснулась в баре «Пёстрая корова» и прошла трудный путь к железнодорожной станции «Южная» по изнанке мира, преследуемая иллюзионистом, великим обманщиком.

Когда Алиса покинула этот край мрачных сказок, к ней наведывались разные люди с удостоверениями и расспрашивали о деталях произошедшего. Не отстали, пока