Отряд 731. Забытый азиатский Освенцим - Анна Алексеевна Федорова

На заднем плане – грузовик Отряда № 731, на котором «бревна» доставлялись из города в расположение части. Под декоративным тентом – цельнометаллический кузов без окон

Пленных обычно привозили в Пинфань поздно ночью в переполненных грузовых вагонах с бревнами сверху или доставляли в серо-зеленых панельных грузовиках Dodge, принадлежащих Кэмпэйтай. Затем заключенных доставляли в тюрьму Отряда через секретный туннель. По словам свидетеля Фан Шэнь Ю, жертвы были так плотно завязаны в мешках, что их головы и ноги касались друг друга. В центре блока «Ро» (корпус 7) находилось двухэтажное бетонное сооружение. По внутреннему периметру у него были коридоры, куда выходили двери камер, в каждой имелось смотровое окошко. Это сооружение, сообщающееся с помещениями оперативных исследовательских групп, служило «складом бревен», то есть специальной тюрьмой Отряда.

«Склад бревен», бывший в ведении специальной оперативной группы, делился на две части: правую и левую, – которые назывались «Ро» (корпус 7) и «На» (корпус 8). В корпусе 7 размещали мужчин, в 8-м – женщин, но так как «бревен»-женщин было меньше, в 8-й корпус помещали и мужчин. В зависимости от типа исследования, для которого требовалась жертва, в камере содержался либо один, либо несколько человек. Здания 7 и 8 были рассчитаны на размещение 400 заключенных, но большинство считает, что в среднем в них одновременно находилось 200 заключенных. В каждой камере были окна у пола, чтобы было легче брать образцы крови, а толщина стен составляла 30–40 см. Камеры содержались в чистоте, чтобы гарантировать высокое качество исследований, и в каждой камере даже был смывной туалет [2].

Эскиз тюремных камер, нарисованный сотрудником Отряда № 731. Восьмиугольник обозначает барокамеру

Вернемся к распределению пленных – зачем же это делалось? По свидетельству бывших служащих отряда, право вскрыть живого человека и произвести эксперимент над ним принадлежало той группе, за которой он был закреплен. Но когда вскрытие и эксперимент заканчивались, органы и части тела подопытного распределялись между всеми группами согласно их заявкам. То есть до начала эксперимента заранее сообщалось всем исследовательским группам о будущем опыте, и уже на этой стадии от них поступали заказы: тонкий кишечник и поджелудочная железа – такой-то группе, мозг получает другая группа, на сердце претендует третья. Это были заказы на части тела человека, которого должны были расчленить заживо [4]. В каждой лаборатории в Пинфане была большая доска объявлений, на которой сотрудники записывали данные, такие как «конкретная дата; столько-то марут, номера такие-то, получили инъекции такого-то, Х куб. см; нам нужно Х сердец или Х печеней и т. д.» [2]. Никакой этики – все во имя «науки». Или любопытства ученых.

«Бревен» не считали людьми, а значит, им не нужны были человеческие имена. Пленным Отряда давали трехзначные номера, в соответствии с которыми их распределяли по оперативным исследовательским группам в качестве материала для опытов. Номера начинались с 101 и заканчивались 1500. После того как номера с 1500 заканчивались, цикл повторялся с присвоения номера 101, что сделало невозможным расследование точных данных о количестве жертв Отряда № 731.

Исследователь по имени Уэда Ятаро позже вспоминал свою встречу с пленным, который делил камеру с четырьмя другими жертвами:

«Он уже был слишком слаб, чтобы стоять. Тяжелые ножные кандалы впились ему в ноги. Когда он двигался, они издавали гулкий лязгающий звук. Вокруг него сидели сокамерники и молча наблюдали. Никто не говорил. Вода в туалете текла со зловещим звуком. В коридоре за пределами камеры стояли охранники с пристегнутыми пистолетами вместе с командиром. Душераздирающие крики мужчины не производили на них никакого впечатления – это было обыденностью, ничего особенного. Для охранников люди здесь уже потеряли все права. Их имена были заменены просто номером, написанным спереди на рубашках, или именем „марута“. Их называют только „марута номер X“.

Их считали не как одного человека или двух человек, а как „одно бревно, два бревна“. Нас не волновало, откуда они, как сюда попали. Мужчина был похож на фермера, покрытого грязью. Он чах, и его скулы выпирали. Его глаза сверкали из грязи и рваной хлопчатобумажной одежды, в которую он был завернут».

По прибытии на территорию комплекса пленных и после их распределения в зависимости от нужд исследователей пытки и жестокое обращение прекращались. Вновь прибывших заключенных содержали в тюрьме, но не допрашивали, не заставляли выполнять тяжелую работу. Более того, хорошо кормили: «марута» получали полноценное трехразовое питание, фрукты и витамины и много спали. От них требовалось быть физически здоровыми для точности проводимых над ними экспериментов. Но с того момента, как пленный восстанавливал свои силы, для него начинался ад, заканчивающийся мучительной смертью. Однако до начала экспериментов тянулись ничем не заполненные дни, похожие один на другой. «Бревна» томились от вынужденного безделья, стараясь заполнить время хоть какой-то деятельностью.

Одна из пленных, учительница-китаянка, скручивала полоски бумаги и искусно плела из них маленькие китайские туфли. Другие занимались иной ручной работой. Такова была повседневная жизнь заключенных.

Но время вынужденного безделья не было долгим: циркуляция «бревен» шла интенсивно, и в среднем через каждые два дня три новых человека становились подопытным материалом. Позже Хабаровский судебный процесс по делу бывших военнослужащих японской армии, основываясь на показаниях подсудимого Кавасимы, зарегистрирует в своих документах, что за период с 1940 по 1945 год Отрядом № 731 было «исследовано» не менее 3000 человек только в лабораториях Отряда. «В действительности это число было еще больше», – единодушно свидетельствовали бывшие сотрудники Отряда [14].

Казалось бы, куда бесчеловечнее – проводить чудовищные опыты над пленными? Но для исследователей не было предела в попытках удовлетворить свое любопытство, и в расход шли даже свои. Как уже говорилось выше, Отряд № 731 набирал подростков 14–15 лет, которые должны были становиться техническими специалистами среднего звена. Но порой они оказывались подопытными, например в экспериментах Йосимуры по обморожениям или в испытаниях пищи, зараженной бактериями.

Сотрудники Отряда № 731 тоже не были застрахованы от экспериментов. Производство и культивирование бактерий – опасная работа, которая требует аккуратности и выносливости, и, несмотря на все средства защиты, сотрудники производственного отдела периодически заражались. Известен один из подобных случаев. Есио Тамура, помощник из специальной группы, вспоминал, что Есио Судо, сотрудник первого отдела, заразился бубонной чумой в результате