Ценности и антиценности западного мира. Тирания добра - Ги Меттан

дел Империи Добра наряду с защитой прав человека. Этим занимаются бесчисленные организации: частные НПО, международные правительственные организации, богатые благотворительные фонды. Женева, после создания здесь в 1864 году движения Красного Креста, стала историческим эпицентром гуманитарной деятельности, которая с тех пор распространилась по всему западному миру. Вчера недоброжелатели обвиняли ее в том, что гуманитарная деятельность сделала войну приемлемой, гуманизировав, очеловечив ее. Сегодня все гуманитарное превозносят, ибо оно позволяет успокоить угрызения совести, узаконив «гуманитарные интервенции» и завуалировав маленьким фиговым листочком жестокий, произвольный и часто смертоносный характер международной либерально-прогрессистской политики.

ГЧП

Государственно-частное партнерство (ГЧП) – это новейший метод, изобретенный ультралиберализмом для того, чтобы прибрать к рукам последние жемчужины из общественной короны. ГЧП направлено на захват того, что осталось от еще не приватизированных секторов, под надуманным предлогом повышения их конкурентоспособности и эффективности.

Данные

«Данные», неужели? «Взянные» было бы более честным термином, ибо данные фактически похищаются у их законных владельцев с помощью всевозможных более или менее законных уловок. Данные – это сырье для цифровой Империи, и, как и любой капиталистический ресурс, они подвергаются безжалостному хищничеству. Этот лексический трюк выдает воров и сборщиков данных за их добрых и бескорыстных законных владельцев. Сильно, не так ли?

Дата-центр

Хостинговая компания, банк или центр обработки или хранения данных? Какой ужас подобные слова! Нет, только по-английски: «дата-центр», please!

Две большие разницы

Еще одно фетиш-выражение из языка политкорректности (politcor), в котором могут также использоваться глаголы «сравнивать» и «путать». Например: «нельзя смешивать наши универсальные и бескорыстные ценности с их ценностями – местечковыми и эгоистичными». Нельзя путать информатора, который разоблачает наших врагов, с осведомителем, который атакует наших друзей. Возьмем наугад Алексея Навального и Джулиана Ассанжа. Один – бесстрашный противник Путина, несправедливо заключенный в темницу, а другой – предатель, посаженный британским правосудием в тюрьму поделом.

Точно так же в Сирии было бы неправильно путать американскую бомбу с российской, а отделение Косово от Сербии нельзя сравнивать с ситуацией вокруг Крыма. Одно – очень похвально, другое – отвратительно. Нельзя все смешивать в одну кучу!

Декодер (борец с фейками)

Своеобразный супергерой, готовый рисковать жизнью, чтобы донести правду. Говоря более прозаическим языком, цензор, которому поручено следить за порядком в Сети, уничтожать сторонников теории заговора, отсеивать сексистские и расистские комментарии и выслеживать противников вакцин. Эти солдаты-монахи цифровой инквизиции тем более непримиримы по отношению к информации, которая не нравится им лично, что они никому не подотчетны. В глобализированных англо-американских СМИ предпочитают называть их «разоблачителями» (debunkers).

Деколониализм

Доктрина, цель которой – завершить деколонизацию европейских территорий через деколонизацию сознания, чтобы искоренить любые оставшиеся империалистические рефлексы и белый супрематизм. Первыми теоретиками неоколониализма были южноамериканцы, которые заметили, что деколонизация не положила конец колониализму и что колонии, ставшие независимыми, остаются экономически, культурно и идеологически подчиненными своей бывшей метрополии.

«Цивилизаторская миссия», которую Запад использовал для оправдания захвата колониальных территорий, не закончилась с обретением последними политической независимости, а их экономическое подчинение продолжилось через международные организации (в частности, Всемирный банк и МВФ), используемые колониальными державами для увековечивания своего господства – под видом многостороннего диалога.

До определенного момента на это было нечего возразить.

Проблема возникла, когда «деколониальные» исследователи вышли из университетских амфитеатров и объединились с исследователями гендерной темы, а также со всевозможными активистами, в том числе исламистскими. Когда научное исследование трансформируется в политическую борьбу – до сектантства и культуры отмены всего один шаг.

Деконструкция

Импортированная из США, так же, как кока-кола и Хэллоуин, деконструкция изначально была французским изобретением, проистекающим из концепции French Theory и французской философии, вышедшей из трудов Делёза, Деррида и Мишеля Фуко после волнений 1968 года во Франции.

Эти философы считали, что проблема «государственной власти как центрального вопроса изжила себя и что сначала необходимо противостоять “микросилам” и “дисциплинам”, которые одомашнивают индивидуума», и что социальные изменения исходят уже не от рабочего класса, отодвинутого на задний план, а от конкретных социальных меньшинств, таких как феминистки, бывшие уголовники или иммигранты. Именно одна из американских студенток Мишеля Фуко, Джудит Батлер, впервые заявила о необходимости формирования «плавающих идентичностей» для борьбы с «социальным навязыванием» только одной сексуальной идентичности[14].

Но прошло немного времени, как эта теория стала «талибанизироваться» и превратилась в метод систематического разрушения классической философии и антропологии, к удовольствию технократической Империи, которая видит, что перспектива организованного социального бунта отступает.

Давайте деконструировать деконструкцию, и как можно скорее!

Демократия

«Демократия – худшая из всех политических систем, за исключением всех остальных». Сколько раз эту фразу Черчилля повторяли, чтобы обосновать превосходство либеральной демократии над другими политическими режимами? Этот силлогизм имеет огромное преимущество, поскольку позволяет избежать дискуссии об усилении у нас Тирании Добра: о растущем числе тех, кто не голосует на выборах, тех, кто хочет жить среди только себе подобных, не говоря о скатывании к олигархии. Одновременно эта фраза помогает оправдать карательные рейды в другие (недемократические) страны.

Демократы

В целом, демократия допускает различные оттенки мнений в среде демократов, республиканцев, социалистов, либералов, экологов, центристов, европеистов… Это даже является ее основополагающим принципом. Но есть демократы, которые большие демократы, чем другие: например, американские демократы, проевропейские либералы, социал-демократы и центристы. Но остерегайтесь тех, у кого более радикальные взгляды, – коммунистов, популистов как левого, так и правого толка, суверенистов.

В Империи Добра хороший демократ не может идти на компромисс с тем, кто «не разделяет его ценности».

Деонтология

Империя Добра обожает деонтологию. Мораль слишком старомодна, этика слишком мудрена, закон слишком суров. А деонтология – идеальна. Это слово звучит очень приятно на слух, но при этом оно удивительно расплывчато. Будь то медицинская, академическая, журналистская или научная деятельность, деонтология применительна к чему угодно. И это неудивительно, если учесть, что ее правила формулируют и применяют те самые люди, деятельность которых она должна ставить в определенные рамки. Нет ничего лучше, чем быть судьей и стороной судебного процесса, чтобы жить в мире со своей совестью. Когда журналисты, врачи, юристы, ученые, банкиры, лоббисты и производители сигарет заявляют, что соблюдают правила деонтологии, вы можете быть уверены: волки хорошо охраняют стадо.

Деятельность (бурная)

Профессиональная, экономическая, культурная, спортивная, досуговая и семейная деятельность. Деятельность, приносящая доход, волонтерство, учеба, воспитание детей… Поле деятельности можно расширять бесконечно. Когда из Империи Добра изгнаны труд и отдых, действие