Измена, раскрытая попугаем. Моя месть остра - Хлоя Минт

– Фрукты были вкусные? – спросила у него, вытирая пол.

Попугай причмокнул клювом.

– О-Оленька! – радостно выдал он.

– Нет, – вздохнула я. – Оленька тут не поможет. Тут нужен ювелир по стеклу.

Села на диван и уставилась на пустой столик. На том месте, где стояла вазочка, теперь ничего не было.

Что делать? Признаться? Сказать, что его любимая вазочка пала смертью храбрых в неравной схватке с попугаем? Или попытаться найти точно такую же и сделать вид, что ничего не было?

Я представила, как Евгений смотрит на меня своим тяжёлым, изучающим взглядом. Как его бровь медленно приподнимается. Как он произносит что-то вроде: «Ульяна, это была вазочка эпохи Мин, ей триста лет» – и мой мозг окончательно отключается.

Нет, признаваться нельзя. По крайней мере, не сразу.

Глава 9

Глава 9

Глава 9

Ульяна.

Евгений не заметил.

Я поверить не могла. Весь вечер сидела как на иголках, ожидая, что он остановится у журнального столика, нахмурится, посмотрит на пустое место и спросит своим ледяным тоном: «Ульяна, а где, чёрт возьми, моя вазочка?» Я даже отрепетировала в голове три варианта ответа – от благородного «это была моя вина» до отчаянного «это всё Гоша, он не выносит стеклянные изделия».

Но ничего не произошло.

Ночью долго не могла уснуть. Гоша, устроившись на насесте, тихо посапывал, а я лежала с открытыми глазами и думала: а что, если он просто не заметил из-за усталости? А завтра заметит? Или послезавтра? Или когда к нему придёт деловая партнёрша и скажет: «Какая у вас была красивая вазочка, куда она делась?» И тогда всё раскроется, я окажусь в неловком положении.

Нужно было действовать.

Утром, едва рассвело, я уже сидела на кухне с чашкой кофе и составляла план. У меня был выходной. У Евгения – деловая встреча, о которой он сообщил ещё вчера, сухо и без подробностей. Значит, у меня есть несколько часов свободы. И я собиралась использовать их с максимальной пользой.

Набрала номер подруги.

– Лерка, – выпалила, как только в трубке раздался сонный голос. – Ты мне нужна. Срочно.

– Ульяна? – зевнула она. – Ты знаешь, который час?

– Знаю. Восемь утра. Время, когда приличные люди уже на ногах.

– Я не приличная, – пробормотала она. – Дай поспать.

– Ничего, сегодня побудешь ранней пташкой. Это вопрос жизни и смерти.

В трубке послышался шорох, затем тяжёлый вздох.

– Ладно. Но если это не ради какого-нибудь сногсшибательного мужика, я тебя убью.

– Это ради вазочки, – призналась я.

Пауза.

– Чего?

– Вазочки. Которую мой попугай вчера разнёс в щепки.

Лера молчала ровно три секунды. Потом расхохоталась так, что я была вынуждена отодвинуть телефон от уха.

– Ты серьёзно? – прохрипела она сквозь смех. – Ты подняла меня в восемь утра ради вазочки? Ульяна, ты точно сошла с ума.

– Это не просто вазочка! – запротестовала я. – Это дизайнерская вещь, которая стояла у моего босса. И теперь её нет. Он пока не заметил, но...

– Стоп, стоп, стоп. – Голос подруги стал серьёзным. – Ты сейчас живёшь у босса? И у него есть вазочки? И ты боишься, что он заметит пропажу? Это что за сериал?

Я глубоко вздохнула. Рассказывать Лерке всё было рискованно. Она была моей лучшей подругой, но язык у неё был как помело. Поэтому решила ограничиться полуправдой.

– Это долгая история, – сказала я. – Сейчас главное – найти такую же. Ты мне поможешь?

Лера фыркнула.

– Ладно, подруга. Встречаемся через час у «Кристалла».

Через час мы стояли посреди торгового центра и я пыталась описать Лере ту вазочку.

– Представь себе: стеклянная, изящная, на высокой ножке. Такая... воздушная, что ли. С гранями, которые переливаются на свету, будто хрусталь. Но не хрусталь. Что-то современное, но с классическим оттенком.

Лера смотрела на меня скептически.

– Это всё?

– Ну... она была прозрачная. И по краю шёл тонкий ободок.

– Какого цвета?

– Прозрачного! – я развела руками. – Стекло. Обычное стекло.

– Обычное? – Лерка приподняла бровь. – У богатых людей не бывает «обычного» стекла. У них бывает венецианское, богемское, муранское... Ты уверена, что это не эксклюзив ручной работы, который существует в единственном экземпляре?

Я замерла. В груди похолодело.

– Только не говори, что...

– Именно, – Лерка кивнула. – Разве богачи не любят покупать что-то «в единственном в мире экземпляре»? Скорее всего, твоя вазочка – штучный товар из какой-нибудь частной коллекции. И найти такую же в обычном магазине невозможно.

Почувствовала, как земля уходит из-под ног. Нет. Нет-нет-нет. Этого не может быть.

– Но мы всё равно попробуем, – сказала я, хватая Лерку за руку. – У нас есть шанс.

Мы обошли, наверное, десять магазинов. Посудные лавки, бутики интерьера, отделы с хрусталём и стеклом. Я приставала к консультантам с описанием вазочки, но они лишь качали головами и предлагали что-то совершенно непохожее. Лера, уставшая и голодная, периодически стонала и предлагала сдаться.

– Может, просто скажешь ему правду? – спросила она, когда мы вышли из очередного магазина с пустыми руками.

– Не могу, – я покачала головой. – Он меня убьёт.

– Ну, не убьёт же на самом деле. Вы же теперь живёте вместе. Это как-то... близко.

Я промолчала. Лерка не знала и половины. Она не знала о фиктивном браке, договоре, даже о поцелуе в приёмной. Подруга думала, что у меня просто служебный роман с боссом, который перерос в совместное проживание. Пусть пока так и останется.

– Есть ещё один вариант, – вдруг сказала я, останавливаясь. – Блошиный рынок.

Лера вытаращилась.

– Ты серьёзно? Блошиный рынок? Среди старых самоваров и поношенных шуб ты надеешься найти ту самую вазочку?

– А почему нет? – я упрямо вздёрнула подбородок. – Там продают всякие редкости. Вдруг повезёт.

Лерка закатила глаза, но спорить не стала. Мы сели в такси и поехали.

Рынок гудел, как улей. Пёстрые ряды, запах пыли и старых книг, крики торговцев, гомон покупателей. Я шла между прилавков, вглядываясь в развалы посуды, и чувствовала, как надежда тает с каждой минутой.

– Смотри, – Лерка толкнула меня локтем и кивнула на витрину с каким-то жутким фарфоровым сервизом,