Порочные пожарные для булочки - Бетти Алая

Разве? А тебе ведь понравилось!

Жестко затыкаю внутренний голос. Я все еще помню вчерашние чувства… как увидела своего мужчину с другой.

Да, сейчас им интересно — «булочка», экзотика…, а потом что? Найдут себе по стройной длинноногой модели, а меня оставят с разбитым сердцем?

НЕТ! Больше я этого не допущу!

— Мы не уйдем так просто, Лада! — рычит Ник, делая шаг ко мне. Но Платон останавливает его, кладя руку на плечо друга.

— Прячься сколько хочешь, — усмехается он, спокойно застегивая штаны. — Только от себя не спрячешься. И от нас тоже. Мы подождем. Сколько надо, столько и подождем.

— Тох… — Ник явно не согласен с такой тактикой, но подчиняется.

— Пошли, Ник, — они быстро одеваются и уходят.

Ник бросает на меня последний взгляд уже из дверного проема. Я ловлю его. И он теплым осадком остается на душе, вопреки всем моим попыткам его вытравить.

Нет. Больше я не влюблюсь! Никогда!

Но вот у моего сердца явно на этот счет иное мнение…

Глава 7. Попкорн со вкусом ревности

Лада

— Нет… тут пыль, и тут тоже… — хмыкаю, по третьему разу натирая столешницу. Пытаюсь выбросить из головы пожарных и наши огненные оргазмы, но чем больше проходит времени, тем мне хуже.

Окончательно запутаться в себе мне не дает звонок дверного колокольчика.

— Яблочкина! Мы виделись утром, а сейчас твоя тревожность возросла почти до уровня ОКР! — Зефиркина в розовой шубе (да-да, она любит все розовое) уже цокает каблуками ко мне.

Подруга работает в детском садике неподалеку.

— Тут просто грязно, — бросаю тряпку. — Ты чего хотела-то, Глаш? Забыла что-то утром?

— Ууу, — лучшая подруга обходит прилавок и осматривает меня с ног до головы, — ты в раздрае. Точно говорю! И выглядишь иначе, чем утром.

Конечно, иначе! Меня только что трахнули двое!

Попа до сих пор немного побаливает и колени дрожат. На губах вкус Ника и Платона, а еще полный шок и паника в голове. Эти двое обрушились на меня лавиной, и я пока не знаю, что делать с их присутствием в моей жизни.

Молчу. Поджимаю губы и хмуро смотрю на Глашу.

Мы с ней давно дружим. Можно сказать, на соседних горшках в детском саду сидели.

Поэтому она отлично считывает мои реакции. И сейчас подруга прищуривается, точно поняв, что я планирую спрятаться дома, закупить мороженого и весь вечер жалеть себя.

— Нет, подруга, так не пойдет! — она обрушивает свой кулак на мой прилавок так, что круассаны подпрыгивают. — Я как чувствовала! Ииии…

Зефиркина достает мобильный, что-то там тыкает и протягивает мне.

— Что там? — непонимающе хлопаю ресницами.

— Лекарство от депрессии! Билеты на ужастик, Яблочкина, — Глаша выхватывает у меня мобильный. — А пока давай садись, я сделаю свой фирменный латте, и ты расскажешь, что произошло, пока я пыталась усмирить десять милейших трехлеток!

Глаша обожает детей и выбрала работу по душе.

Я позволяю ей отвести меня к столику. И пока подруга хлопочет у кофемашины, я рассказываю. Всё. От Зефиркиной нет смысла что-то скрывать. Она по ниточкам вытянет любую информацию с мастерством КГБшника.

— Ничего себе! — восклицает, ставит передо мной большую кружку латте с Амаретто и ореховой крошкой. — Я так и думала, что твои горячие пожарные вернутся, Лада!

— Я не планировала заводить после Славы никаких отношений, — накрываю ладонями кружку, вдыхая аромат молочного напитка, — а эти двое явно настроены на… что-то постоянное и длительное.

Или я ошиблась? Но Ник выглядел по-настоящему взбешенным, когда я сказала про то, что секс удался, а большего мне не нужно.

Глаша хмурится. Она протягивает руку и накрывает мой лоб.

— Температуры нет, странно… обычно бред несут, если есть жар, — хмыкает она.

— Обхохочешься! — шиплю. — Их двое, Глаш! Ты понимаешь? А еще они…

— Потрясающе трахаются? — вгоняет меня в краску эта неугомонная. — Великолепно выглядят? Нравятся тебе? Хотят больше, чем просто разовый перепихон?

Молчу. Закусываю губу.

— С этой точки зрения я ситуацию не рассматривала, — бормочу, отпивая латте. — Но все равно! Двое? И мы с ними… боже!

В голову снова лезут красочные и грязные воспоминания. По-хорошему грязные… как