Порочные пожарные для булочки - Бетти Алая

Но в панику впасть не успеваю. Ведь почти над ухом раздается знакомый низкий баритон:

— Слушай, мужик, не поменяемся местами? Просто у меня очень плохое зрение, а я забыл очки.

Чего? Хлопаю ресницами, не понимая, зачем Платон вдруг прерывает свидание и хочет подсесть ко мне.

— Что он делает? — шепчу Глаше, чувствуя Платона совсем рядом.

— А ты как думаешь? — хихикает она. — К тебе поближе быть хочет.

Тем временем мужик рядом задумывается.

— Это правда! — слышу голос блондинки, все еще пытаясь невозмутимо играть в игнор. — Мой брат почти слепой! Тут как раз два места! Пожалуйста!

Вот на нее толстячок реагирует:

— Ладно, — соглашается и встает. Кресло издает предсмертный скрип.

— Спасибо, — я прямо чувствую торжество победителя в голосе Платона.

Он плюхается рядом.

— Привет, булочка, — обдает меня дыханием, от которого вся кожа покрывается мурашками, — давно не виделись, правда?

— Зачем ты сел сюда? — сухо спрашиваю. — Тебе не кажется, что неуместно уделять внимание мне, когда рядом… красивая девушка?

Глаша еле сдерживает хохот. Вся аж краснеет. Ууу! Предательница! Зло зыркаю на нее.

— Сестренка как-нибудь переживет, — издает смешок Платон, затем едва заметно целует меня за ухом, — я рад, что мы тут вместе… булочка моя…

Тело вспыхивает сразу. Внутри растекается жгучее удовольствие, оседающее между ног.

Низ живота начинает сладко тянуть, а в голову лезут воспоминания, как вчера и сегодня этот мужчина был во мне… во всех смыслах…

Начинается фильм. Только вот мое предательское сердце отбивает бешеный ритм в груди и норовит оттуда выпрыгнуть. А тело и вовсе сходит с ума.

Мне совершенно плевать, что там говорит Зефиркина, и что на экране какой-то маньяк бегает за героями. Все мое естество настроено на Платона рядом.

— Лада… — слышу томный шепот, и огромная рука ложится мне на бедро. Сглатываю ком в горле. Боже!

— Хватит! — шиплю, убирая ладонь Платона, но при соприкосновении наших тел внутри начинают порхать бабочки. Да еще так активно!

— Тебе же нравится, — мурчит этот паразит мне на ухо, окончательно выбивая почву из-под ног, — зачем ты сопротивляешься, милая?

Прекрати! Остановись! Я же влюблюсь в тебя, сволочь ты!

— Мне нужно в уборную, — шепчу Глаше, резко вскакиваю. Стараюсь не смотреть на ухмыляющееся лицо Платона в полумраке. — Пропусти меня…

Пытаясь пробраться мимо него к выходу, я оказываюсь в ловушке.

Платон даже не думает отодвинуть свои длинные ноги, вынуждая меня практически сесть к нему на колени.

Его ладони по-хозяйски накрывают мои ягодицы, удерживая в этом постыдном и сладком плену. Кто-то в зале начинает шипеть.

Я вылетаю в проход и несусь к выходу. Лицо пылает, в голове хаос. Только бы добежать, только бы он не пошел за мной!

В коридоре пусто и тихо. Слышен только стук моих каблуков.

Прислоняюсь спиной к холодной стене возле туалета, перевожу дух.

И тут, в этой внезапной тишине в голову врывается мысль, от которой становится еще страшнее: «А любила ли я вообще Славика?»

Ведь то, что я чувствую сейчас…

Сердце колотится так, что больно дышать…

Это совсем другое! Ярко, сильно… лишает воли!

Сворачиваю к уборной. Захожу.

Не успеваю включить воду, как дверь за спиной захлопывается. Слышу характерный щелчок замка.

А через миг на мои бедра ложатся обжигающие ладони…

Глава 10. Вишневый десерт с дымком

Платон

Ноги несут меня за булочкой вопреки вопросам сестры.

— Я скоро, — бормочу, встаю и тихонько следую за своей Ладой.

Она моя, это не обсуждается. Ну и наполовину Ника, я согласен делиться с другом. Вместе мы сможем дать ей максимум.

Выхожу и осматриваюсь. Вокруг никого, только попкорнщик что-то бормочет себе под нос, протирая прилавок.

Задумываюсь.

Лада вряд ли ушла, она оставила свою куртку в кресле. Значит, моя булочка решила спрятаться в туалете.

Это идеально! Я все ей объясню сейчас про Зорьку