Порочные пожарные для булочки - Бетти Алая

От этой мысли внутри разливается тепло.

Счет закрывает Платон, хотя мы с Глашей настаиваем на оплате на троих.

Потом мы все погружаемся в его внедорожник. Я на пассажирском сиденье, Глаша и Зоряна сзади.

Они болтают, как подружки, хотя у них определенная разница в возрасте.

Платон завозит домой Глашу, потом сестру. И как-то так получается, что мы с ним остаемся вдвоем в машине у моего подъезда.

— Ну так… — он отстегивает ремень и разворачивается ко мне. В приглушенном свете его глаза кажутся цвета глубокого изумруда. Платон опускает взгляд на мои губы. Низ живота скручивает в приятном спазме. — Булочка…

Пискнуть не успеваю, как он налетает на мои губы. Поцелуй Платона властный, жадный. Он обжигает меня, словно открытое пламя.

— МММ! — стону ему в губы, зарываясь пальцами в густые волосы. Боже, что со мной?! Я с ума схожу от его близости! Теряю голову…

— Что ты делаешь со мной, Лада, — Платон прикусывает мою нижнюю губу, — моя сладкая… горячая булочка…

— Мне пора, — шепчу, отрываясь от горячего пожарного, — завтра рано вставать…

— Когда мы увидимся? — заглядывает мне в глаза.

Я лишь смущенно улыбаюсь, поправляя волосы.

— Пока, Платон. Спасибо за вечер! — выскальзываю из машины и бегу к подъезду.

Не оборачиваюсь. Потому что знаю: если обернусь — не уйду.

Уже у двери слышу, как за спиной мягко урчит мотор. Платон не уезжает. Ждет, пока я зайду.

В лифте прижимаю ладони к пылающим щекам. В зеркале на меня смотрит не просто «пышка», а желанная женщина с припухшими от поцелуев губами и горящим взглядом.

Что ты делаешь со мной, Платон?

Нет…

Что вы оба со мной делаете?

Глава 12. Клубничные леденцы и горькая правда

Ник

Выбежав из пожарной части, я прыгаю в машину и несусь в детский сад к дочери. Ну, как несусь… Как назло, в это время пробки — машин полно. Добираюсь лишь через час.

Чуть не вышибая дверь, влетаю в пустой детский сад. Там на скамеечке сидит Милана. Сердце сжимается от ее вида. Чем Вера вообще думала?! Мать, тоже мне…

Дочь болтает ножками, прижимает к себе рюкзачок в виде кролика. Она сосредоточенно рассматривает шкаф с детскими книжками, стоящий напротив. Рядом с ней сидит воспитательница и что-то с улыбкой говорит малышке.

— Милана! — гаркаю, широким шагом приближаясь к дочери. Она распахивает глазищи и бросается ко мне.

— Папоська! — ловлю ее, прижимаю к себе и вдыхаю сладкий аромат волосиков. Моя малышка!

— Николай Григорьевич? — хлопает глазами воспитательница. — Сегодня же Вера должна забрать девочку.

— У Веры… форс-мажор, — беру розовый пуховичок и одеваю свою малышку. Рядом с Миланкой я всегда чувствую себя настоящим. Большим и сильным мужчиной! Раньше думал, что так лишь с дочкой, а потом в моей жизни появилась Лада.

— А мы к бабуле? — спрашивает мое чудо.

— Нет, крошка, — взъерошиваю ее каштановые волосы, — мы едем ко мне. По дороге заедем в твой любимый магазин сладостей и накупим всякого!

Малышка сияет. Я встаю и беру ее на руки. Сажаю на плечи, розовый рюкзачок вешаю на запястье.

— До свидания! — Милана прощается с воспитательницей, а та мечтательно смотрит на нас.

Выходим. Я ставлю малышку на ноги, она начинает ловить ладошками снежинки. Достаю детское кресло из багажника, отряхиваю.

— А где мамоська? — невинно спрашивает Милана, и я замираю с этой махиной в руках.

Что сказать? Что ее мать предпочла очередное на девяносто процентов неудачное прослушивание вечеру с дочерью?

Я догадываюсь, каким способом она получала роли. Однажды вернулся с работы и застал её с продюсером на нашей постели. А Мила спала в соседней комнате…

Тогда было больно. Сейчас просто противно вспоминать.

— Маму срочно вызвали на работу, — с трудом выдавливаю улыбку, крепко фиксирую кресло и усаживаю свое чудо.

— Мамоська готовилась… надусилась, — заявляет Милана, — и фказала, фто ты меня забереф! А ты оповдал!

Внутри закипает гнев. Вера вот так запросто врет ребенку! И теперь мне придется оправдываться, что я не забрал дочь, поскольку правда будет выглядеть жалко…