Наказание для инквизитора - Яна Смолина

Глава 7

Глава 7

Продолжая стоять с отвисшей челюстью, я только на последних словах командора изволила вернуть её на место.

— В смысле, свободна? — спросила я. — То есть как?

— А вы хотите ещё задержаться? — усмехнулся мужчина.

— Нет, но подождите, — я немного смутилась, когда он приблизился и, поведя рукой над моими запястьями, заставил кандалы осыпаться на пол.

Не веря тому, что увидела, я с минуту рассматривала собственные руки.

— Что вы сделали? — спросила, продолжая вертеть запястьями. — Как такое вообще возможно⁈

Я изумлённо уставилась на мужчину, которого моё негодование забавляло. Снизойдя до объяснений, он бросил сухо:

— Это магия, Катрин. Для человека моего уровня подобное в порядке вещей. Но вот вы — другое дело.

— А что не так со мной? И чем я хуже вас, позвольте узнать?

Подавшись вперёд и склоняясь к моему уху, мужчина ответил, вызывая своим бархатистым полушёпотом тёплую дрожь где-то на уровне солнечного сплетения:

— Вы женщина. Только и всего.

Отстранившись, он даже внимание не обратил на то, как я словно рыба начала хлопать губами, подбирая слова, которые возмущённо наскакивали друг на друга, порываясь высказать командору, кто он есть.

Слова его зацепили. И хоть в глубине души я понимала, что это не шовинистские заскоки, а определённая закономерность для мира, в который меня забросило, остановить порыв оказалось сложнее, чем я думала. Пришлось даже дыхательную гимнастику применить для успокоения нервов.

— Всё ясно, — проговорила я, с трудом проглатывая негодование и скрещивая на груди руки. — Видимо, женщинам на роду написано оставаться ущербными в глазах мужчин, куда бы ни забрасывала нас судьба. И всё же объясните мне кое-что, командор. Вы замуровали меня здесь, я едва концы не отдала, замёрзнув в изоляторе, где провела, наверное, вечность. А теперь вдруг после какой-то бумажки оказалась свободна? Я требую, чтобы вы объяснили мне всё и сказали, что не так с моей сущностью!

Глаза мужчины сверкнули, а напряжённые губы раздражённо скривились.

— Вы не в том положении, чтобы требовать, — процедил он. — Обстоятельства выяснены, и больше к вам нет вопросов.

— Зато они есть у меня! — рявкнула я, приходя в отчаяние. Хотелось спросить, кто я, как мне дальше жить в этом непонятном мире и что за кошмар творится с моими руками, в которых силы как в тракторе Беларусь. Но задать эти вопросы я не могла, иначе бы точно загремела в дурдом, и холодный изолятор показался бы курортом.

Не успела заметить, когда ушёл капитан, и мы с Дамианом вновь остались одни. А когда мужчина, глянув зверем, стал наступать, заставляя меня пятиться, едва не заскулила.

— Многоуважаемая Катрин, — начал он, приближаясь, — я немного не в настроении разговаривать. И дело не столько в вас, сколько в том, что прямо сейчас я должен был наслаждаться отпуском и изливать скопившееся напряжение в знойную красотку. Но меня вызвали сюда, потому что к нам поступила подозреваемая с аномальным магическим потенциалом, какие встречаются лишь раз в тысячу лет, если не реже. И только у особей мужского пола. Вы опасны, Катрин, но это так, к слову. И как бы вы ни были опасны, страшнее мужчины, который не получил того, чего так желал, и был вынужден явиться на работу, не догуляв в должной мере заслуженный отпуск, в природе никого не существует. Поэтому прошу по-хорошему, идите домой. Вас больше никто не держит. Но если вы настолько отчаянная, что хотите задать мне ещё пару вопросов, то мы могли бы переместиться в комнату поудобнее.

Я поняла, что мелко подрагиваю, глядя снизу вверх на командора, ставшего будто ещё крупнее. Он тяжело дышал, раздувая ноздри, и остаток выдержки его зиждился на тонком волоске, который с минуты на минуту грозил оборваться. Не отводя глаз от этого коршуна с почерневшими глазами и ещё больше заострившимися скулами, я сглотнула и кивнула нетвёрдо, после чего развернулась на месте и почти бегом бросилась вон из кабинета.

Меня никто не провожал и не знаю, как, но на одном дыхании я перемахнула цепь коридоров и лишь на проходной вынуждена была задержаться. Охранник сверился по журналу и, подтвердив, что я действительно свободна, отпер калитку.

Оказавшись по другую сторону забора, я прижалась к каменной стене и позволила себе отдышаться. Людей рядом не было, и впереди тянулся простор пустоши с редкими кустиками и неширокой речкой, отделявшей город от Дома Инквизиции. Возможно, где-то там и жила Катрин Бежон. Но что, если нет? Чёрт, и ведь даже спросить не у кого.

Подобрав юбки, я огляделась и, заприметив вдали по левую руку мост, направилась туда.

Поглощённая размышлениями о странностях жизни и моём невероятном переселении в иную реальность, сама не заметила, как уже чеканила шаг, вбивая каблуки в землю. После всего пережитого нервы были на пределе, и оступившись на ровном месте, запутавшись в юбках, я начала вдруг с визгом заваливаться.

Падение было неизбежно. А камень, что торчал из земли, стремительно приближаясь к лицу, обещал не только ссадины, но, возможно, переломы или даже выбитый глаз. Но за мгновение до нашей с ним встречи случилось нечто необъяснимое. Я зависла над землёй, словно тело моё подвесили в мешке, а вскоре увидела вокруг себя серебристое свечение, по стенкам которого пробегали во все стороны знакомые молнии.

Теперь уже неясно было, чего я боюсь больше: молний этих или падения. Сжавшись в комок, прижимая к себе колени и обхватив руками голову, я завыла от безысходности, всерьёз опасаясь, что ещё чуть-чуть, и у меня крыша поедет.

А инквизитор ведь обмолвился, что я опасна. Но почему тогда отпустил? Изолировал бы, или как тут всё это происходит? Можно ли мне хотя бы теоретически помочь усмирить этот чёртов потенциал? Ведь такая силища не могла взяться просто так, из пустоты.

Рваное дыхание постепенно выравнивалось, напряжение рук и ног ослабевало. Вспышки тоже исчезли, а я сама не заметила, как опустилась на землю. Но подниматься всё же не спешила, продолжая лежать и смотреть в одну