Не надо боли - Лина Коваль

— Оденься, Эмилия, — буквально отдираю взгляд от сочно стоячей груди. — Не знаю, зачем ты это делаешь, но меня твои прелести не интересует.

— Это почему же?.. У вас какие-то проблемы?

— В смысле?

Она меняет положение, чтобы я увидел ее белье — там тоже белое кружево, как и сверху.

— Вы сказали, что у всех без исключения на меня дымится в штанах. Может, — скромно опускает глаза на мою ширинку, — у вас какие-то проблемы с этим?..

— А ты хочешь проверить? — решаю ее проучить.

Кто-то должен.

— Я… — она замирает и нервно облизывает пухлые губы.

Резко подаюсь вперед и наматываю на руку тугую шелковистую косу.

— Ай! — вскрикивает Эмилия, теперь она полностью под моим управлением.

Тяну ее к себе. Она тяжело и часто дышит, рот приоткрыт, корсет окончательно свалился, оголяя острые горошины нежных сосков.

Очень сексуально. До предела.

— Ну так что? — приблизившись, веду носом по теплой гладкой щеке.

Литвинова — тающая в моих руках сладкая вата. Так бы и сожрал.

— Сделаешь мне приятно?.. — вкрадчиво спрашиваю, склоняя к паху.

Ее тело подкидывает от страха. Он животный и ощутимый.

— Отпустите… Ренат Булатович, — Эмилия просит испуганно. — Я ведь пошутила…

Марево в моих глазах сменяется реальной картиной. Что я творю?.. Аккуратно выпускаю косу и смотрю прямо перед собой.

Всхлип за всхлипом разносятся по салону.

Перегнул?..

Возможно. Зато доходчиво.

К дому Литвиновых подъезжаю спустя сорок пять минут.

— У вас мой блокнот, — тихо произносит Эмилия. — Можно я его заберу?..

Не отвечая тянусь к бардачку.

Ее реакция мгновенная и болезненная — она от меня максимально дистранцируется и всячески отводит глаза.

Вот и хорошо.

— Держи.

— Спасибо, — шмыгает носом и, прихватив рюкзак, медленно выбирается из машины. Свободной рукой придерживает корсет.

Молча наблюдаю, как она идет к подъезду. В свете фонаря узкая талия и худенькая фигурка кажутся еще тоньше и сказочнее.

Убедившись, что свет в окнах зажегся, поправляю член в штанах.

Стискиваю зубы до боли.

У меня на Литвинову стоит. Железно.

А вот это плохо…

Глава 10. Эмилия

Ты взрослый, с мертвым, колючим взглядом,

Жестоко унизил жестом своим.

Пружина в груди… до сих пор крепко сжата,

И руки твои меня обожгли…

Любовь безответна, не требует света,

Я в сердце ее буду хранить.

Ты можешь не видеть искр лилового цвета,

Но я буду верить, петь и… любить.

Эмилия Литвинова, июнь

Отложив блокнот на тумбочку, активно растираю опухшее за ночь от слез лицо и сгребаю себя с постели. Понуро бреду в прихожую и поднимаю с пола корсет.

В телефоне несколько сообщений от парней, они добрались до квартиры, которую снимают в Зеленограде, на такси. Конечно, я и не думала, что Аскеров довезет их до места, но до метро подкинуть можно было?..

Сняв пижаму и стринги, забираюсь в ванну и включаю душ. Вода холодная, даже ледяная, но здорово остужает голову.

Весело вскрикиваю, когда становится совсем невыносимо.

Смеюсь сама с собой.

Может, я и легкомысленная, но предпочитаю не задумываться надолго о проблемах. Какой в этом смысл? У меня впереди целая жизнь: насыщенная, яркая, творческая.

А Ренат Булатович?..

Пусть будет как-то отдельно от меня.

Несмотря на то что вчера от тяжелого мужского дыхания, бьющего по щеке и губам, я испытала самые противоречивые и яркие эмоции за все свои восемнадцать лет, хочу больше не думать об этом жестоком, опасном мужчине.

Слишком опасном для таких неопытных девушек, как я.

Предложить мне такое… Отсосать ему…

Стыд.

А еще я впервые почувствовала… сексуальное желание, которое до этого встречала только в любовном дарк-романе. В колледже много кто такие читал, и я попробовала. Вся эта жестокость — не мое, но я, кажется, поняла, что испытывала главная героиня.

Это… странно. Будто нутро разворотили и начали нещадно скрести его горячими, жадными пальцами. Жарко, нетерпеливо, капельку больно и щекотно одновременно. Что-то с чем-то!

Хочу это повторить.

Только не с Аскеровым.

После ванной комнаты, затянув потуже пояс халата, иду на кухню и ставлю чайник на плиту. В холодильнике пусто: вспоминаю, что последние деньги я потратила на концертный костюм. Жить целую неделю планировала на то, что мы заработаем в «Родео». Получилось как получилось.

И что же делать?..

С отцом у нас уговор — никаких внезапных звонков, поэтому оставляю сообщение в мессенджере и спокойно пью чай.

Телефон вибрирует спустя час.

— Привет, пап.

— Здравствуй, дочь. Жалуйся.

— Не буду я жаловаться, — смеюсь.

— Наш человек!

Он замолкает, а я, кажется, краснею от радости.

Наш человек.

Это ведь похвала?

— Ну так что молчим?..

— Я… в общем, деньги закончились.

— Так бы сразу и сказала. Перестали платить за твои частушки?

— Просто получилось так, — оправдываюсь. — Через несколько дней еще концерт. Там уже заплатят.

— Ладно уж. Возьми в столе банковскую карту и сходи, сними сколько надо. ПИН-код знаешь.

— Спасибо, пап, — улыбаюсь. — Сейчас чай допью, посуду помою и пойду.

— Дома-то как? Кран больше не ломала?

— Нет, — смеюсь. — Только вот посудомоечная машина снова полетела. Я пыталась почистить фильтр, но она все равно не работает.

— Без этого можно прожить…

— Конечно, пап. — Тут же пугаюсь, что увижу здесь Аскерова вновь. После вчерашнего вечера как-то не хотелось бы. — Ты только никого не проси ни о чем, пап. Я руками посуду буду мыть, не переживай.

— Ладно. Давай уже. Не натренькивай. Некогда.

— Пока…

Закончив с домашними делами, надеваю легкий длинный сарафан без рукавов и убираю волосы в шишку. Слишком жарко, чтобы оставлять их распущенными. Закидываю в рюкзак банковскую карту отца и, прежде чем убрать телефон, долго смотрю на экран.

Все потому, что там пропущенный. Номер незнакомый.

Еще раз захожу в кабинет отца, достаю блокнот и сверяю цифры с теми, что удалила вечером.

Это не Ренат.

Несмотря на тихое разочарование, усмехаюсь.

— Ну конечно, — шепчу. — Зачем ему звонить тебе, дурочка?.. Он посмеялся над тобой.

Решаю все же перезвонить просто потому, что становится любопытно. Кто это может быть?..

— Привет, подруга, — слышится смутно знакомый женский голос. — Узнала?

— Нет, — отвечаю не очень дружелюбно.

Что за бред?

Нет у меня подруг.

— Это Искра… Вчера познакомились.

— А-а-а… Ясно.

Мое дальнейшее молчание слишком красноречиво, поэтому она продолжает:

— Ты вчера смылась так неожиданно. Пришлось твой номер спросить у тех парней. Они из Польши?

— Да, — отвечаю на автомате.

— Класс.

— А зачем тебе понадобился мой номер? — недоумеваю, выглядываю в окно.

На улице адское пекло. Асфальт блестит, вот-вот расплавится.

— Просто… я извиниться перед тобой хотела.

— За что?

— За то, что предложила