Усилитель 4. Имперский триатлон - Алексей Урусов

— Масштабно, — покивал головой Денис Александрович. — Когда начнёшь?

— В конце февраля. Как раз под конец регистрации на имперский триатлон: если не в одном, так в другом у Первозванова проблемы начнутся. Рыба-то быстро дохнуть начнёт, но озеро большое, пока вся вода перемешается, до глубин дойдёт. Хорошо бы, конечно, чтобы обнаружилось это, когда на лёд выйти будет нельзя: лёд уже на пробы не возьмёшь, а значит и не установишь, из каких лунок химию сливали. И вообще, тогда вообще невозможно будет разобраться, откуда эта напасть в озере появилась. Но как только вскроется, что рыба подохла, полетят на это озеро, что те перелётные утки, всякие проверяющие и контролёры. И каждый — с предписанием, с запрещением, с проверкой. И такие штрафы начнут выписывать за экологию, что этому выродку всего своего состояния не хватит, чтобы их погасить. А контракт на хранение и управление имуществом, арестованным как обеспечительная мера — у нас. И нам сразу денежка начнёт капать. А если хватит его состояния, чтобы внести залог за экологические убытки — с озером что-то надо будет делать. Оно же отравленное. И очистить его непросто. В конце марта или в апреле начнутся областные отборочные соревнования по триатлону — а у него целое озеро ядовитое и как собственник он каждую комиссию должен встречать-провожать и по конторам с объяснениями бегать. Тут не о зонах комфорта и победах в поединках, а о простой выживаемости речь вести надо. А поскольку станет он простолюдином — то на слово ему верить никто не будет. К каждому его слову — документ надо приложить, заверить у нотариуса, свидетелей подтянуть. А чтобы в этом всём хоть немного разобраться, придётся ему десяток юристов в помощь нанимать.

— Умно, — снова одобрительно покивал головой граф Самойлов.

— Так что обложили мы его и гоним по флажкам. И никуда он из этого коридора не денется. И все свои потери, что мы на Протасовых и Саворнянах потеряли, вернём. С процентами.

— Ну, мы банкиры, без процентов нам клиента отпускать не по-божески! — хохотнул граф.

Владимир. Особняк графской семьи Литвиновых.

— Звонок твой слышал, понял, что решилось, расскажи коротенько итоги встречи, и на ужин пойдём, — обратился Герман Леонардович к только что вернувшемуся сыну.

Константин начал рассказ: — Ну, я, когда момент посчитал подходящим, задал вопрос Святу Волхонскому насчёт возможности моего участия в «Квадронашествии». Святослав сосредоточился немного, прикинул. У него вообще, всё больше дедовские черты проступают — когда думает, голову так немного на бок наклоняет, точь-в-точь Григорий Семёнович. Подумал-подумал он и говорит: «А чё тянуть, ситуация же не изменится. Сейчас и спросим». Достаёт смартфон и нажимает на одну из кнопок быстрого набора — и это, оказывается, номер Первозванова. Я вообще прихренел немного: у княжича не только его номер есть, но, выходит, он постоянно с Андреем общается. А Свят Волхонский поясняет: «Часто сейчас звоню. В „Квадронашествии“ желает поучаствовать знать из ближайших областей. Напрямую им к Первозванову обращаться не по чину. Вот и звонят мне». Первозванов, ему естественно, сразу ответил, и Свят ему говорит: «Тут у нас ещё один потенциальный участник нарисовался. Морячок, как и я, — Костя Литвинов. Как у тебя с набором, возможности ещё есть?». Ну, я сижу, жду, что он там ответит. Минут пять они фразами перебрасывались, но я понял, что технические детали уточняли. Свят звонок отбивает и говорит: «Всё путём. Андрюха вообще считает, что между вами конфликта нет и не было. И даже по бумагам так зафиксировано. А пацанские разборки — ну, было и прошло. Спросил твои размеры, чтобы тебе комплект формы зимней подготовить». Ну, я Свята поблагодарил. Он так, по-дедовски развёл руки и говорит: «Всё, что могу. Обращайся».

— Ну, рад, что получилось, — довольно улыбнулся Литвинов-старший. — Святослава Ярославича мы найдём возможность отблагодарить за посредничество. Хорошо, что Первозванов не затаил на тебя обиду — хотя ему-то с чего затаивать: вы его поколотили, но зато по итогу он хорошей собственностью прирос. Думаю, сейчас он понимает, насколько ценную виру получил от нас — гостиницу и ресторанный комплекс. И использует он, ну или Перловы его наставляют, с умом. Так что он не обижаться на тебя, а благодарить должен за такой размен — несколько синяков и шишек в обмен на нехилую собственность. А может, и сохранились у него до сих пор замашки шпаны с окраин Владимира, где он вырос. Ты же мне этот клип присылал с нарезками фраз из сериала? Про этих, которые… где «Пацан пацана не огорчает». Там же это как называется: «западло», да? если действуешь не по-пацански? А по-пацански — это подрались, помирись и как будто и не было ничего. Вот и он так: «Нормальный пацан даже врага уважать должен»; «Пацан просто так не бьёт»; «Сели, договорились». *

— У него, думаю, психика больше на православие замешана, — не поддержал отца Константин, — не наблюдал я у него каких-то гопнических проявлений. Ты же сам в прошлый раз говорил, что он верующий и в монастыре рос, и надо было бы к нему в Прощёное воскресенье подкатить, и он бы точно забыл все обиды.

— И то верно, — согласно кивнул отец. — Ладно, порадовались, и будет. Дальше перед тобой сложная задача: раз получилось вписаться в этот карнавал с зимними стрельбами и гречневой кашей у костра, начинай готовиться: тебе соберут справки по всем приезжающим на сборы княжичам, графам и вообще интересным для нас людям; имена там выучи, посмотри, кто чем отличился, кто где учится, какие вкусы и пристрастия. Я сам проконтролирую, чтобы отдельно сделали папку по тем родам, с которыми у нас интересы пересекаются. Это кажется, что вы с парнями в зимнем лесу у костерка посидите, анекдоты потравите и кроме тёплых воспоминаний, ничего не останется. Нет — лет через десять войдёшь ты в кабинет и окажется, что в кресле сидит княжич, с которым ты чаем делился. И для него, на всю жизнь привязанного к этому проклятому креслу, та зимняя поездка на две недели в заснеженную Владимирщину — отдушина, о которой он вспоминает, когда уже совсем затрахается на работе: откроет фото, где он на этих учениях — молодой,