Не Альфа волчьей стаи - Ольга Сурмина

— Нет. Забудь. Я уберу это, — казалось, Бета провалился в какие-то свои мысли. Глядя на него, складывалось впечатление, что этот брак нужен не только жалкой девушке, которую бросили. Он нужен… жизненно необходим ему самому, чтобы использовать жену в качестве рупора информации о себе. Зачем это нужно? Черт знает.

Просто Йорфер знала, что шесть лет назад все изменилось. Вроде бы шесть лет назад он приехал сюда из Северной Америки. Примерно… шесть лет назад, и с того времени они с Альфой — лучшие друзья.

Шесть лет назад прекратились открытые нападения чудовища на жителей деревни. Да, люди все еще могли пропасть в лесу, но больше оно не нападало на скот, не рушило сельскохозяйственные постройки. Вообще не покидало чащи. Жить стало спокойнее. Выходить во двор в темное время суток больше не казалось чем-то самоубийственным. С чем было связано такое внезапное изменение, опять же, никто не знал. Члены стаи натянуто, склизко, фальшиво улыбались и говорили, что чудовище попросту стареет.

— Нолан, — внезапно заговорила девушка, когда подняла глаза с осколков. — Ты не часто в патруле, но ты бывал в лесу. Скажи, как выглядит чудовище? Какое оно?

Он замер. Лицо вытянулось, оборотень потерялся. Словно не знал, что сказать.

— Я видел это существо не так уж и часто, — уклончиво пробормотал Бета. — Близко оно к нам не подходит, держится в стороне, глубже в лесу. Выжидает, что стая нападёт, но мы не нападаем. Так и происходит: стоим друг напротив друга. К рассвету оно уходит в чащу.

— А на что оно похоже? — Марлен вскинула брови. — На какое животное?

— Хм… — Мужчина нахмурился. Он явно пытался вспомнить и делал это с большим волевым усилием, словно воспоминания уже успели затереться, потускнеть. — Как я сказал, я видел его нечасто. Вблизи — только один раз. Оно… метра три в высоту. Похоже на среднее арифметическое между волком, лисой и борзой собакой. Имеет очень длинный череп, узкие красные глаза. Шерсть висела на нём клоками, будто оно облезало… Или линяло? — Нолан поднял бровь, будто задавал вопрос сам себе. — Жёсткая кожа, пули его не берут. Ты, наверное, знаешь. Убийственно прочные кости — не знаю, возможно ли их сломать или раздробить. Как его убить… лично я не знаю. И стая не знает. Но почему-то, когда нас много, оно к нам не подходит. Боится, я полагаю. Чего именно — не знаю.

— А шерсть какого цвета? — Девушка удивлённо раскрыла глаза.

— Чёрная, — Бета задумчиво потёр щетину.

— Интересно, откуда оно такое взялось. Что оно такое… Мои родители рассказывали, что в этих землях оно существует не меньше двухсот лет, — Марлен попыталась улыбнуться. — Ну… в последние годы в лесу стало явно безопаснее. Примерно с тех пор, как ты приехал. — Взгляд стал хитрым.

— Туда всё равно не стоит ходить, — отрезал Нолан. — Слишком опасно. Если хочется ягод или грибов каких-нибудь — можно заказать из города. Доставят дроном, даже обветреть не успеют. Мы не в том веке, чтобы нужда толкала нас идти в лес. Учили тебя родители держаться от него подальше — и правильно делали. — Он враждебно прищурился. — Не ходи туда. Я тебе запрещаю. Как… будущий муж.

— После таких слов прямо хочется корзину купить, — Марлен хитро усмехнулась. — И грибной нож.

— Нравится меня провоцировать? — Мужчина поджал губы. — Считаешь, это весело? Знаешь, что ещё весело? — Он жутко раскрыл глаза и медленно подошёл. — Запереть входную дверь после шести вечера. Посмеешь уйти в лес — поедешь ночевать к родителям. Между обиженной на меня женой, но живой, или счастливой, но мёртвой — я выберу живую.

— Люди днём ходят — и ничего, — Йорфер поджала губы в ответ и посмотрела Бете в глаза. — Ненавижу, когда мне что-то запрещают. Запрещатель нашёлся. Я понимаю — ночью… но днём? Считаешь, зайцы и белки сожрут меня?

Он не нашёлся, что сказать. Люди действительно ходили днём в лес, пока было светло: собирали ветки, чтобы плести корзинки, грибы-ягоды, рубили деревья, из которых потом местные плотники вырезали настоящие произведения искусства. Всё же, каким бы продвинутым их век ни был, лес оставался частью жизни деревенских жителей. Всегда кто-то рубил дрова для своей коптильни, всегда кто-то собирал травяные сборы. Или ходил на охоту.

Условием было не оставаться в чаще до темноты. С теми, кто не возвращался до захода солнца, прощались в первую же ночь.

— Ты хоть ориентироваться там умеешь⁈ Чтобы вернуться потом… — Нолан вновь жутко раскрыл глаза, затем поднёс руку к её лицу и погладил щёку большим пальцем. — Как куколка… Не хочется, чтобы тебя там кто-нибудь изуродовал. Сама потом жалеть будешь.

В очередной раз их диалог прервал рёв приближающегося байка. Только на этот раз он был ещё громче, резче. Словно к дому Беты направлялся не один байк, а сразу… десять? Десять, если не больше.

Марлен скривилась. Опять сюда ехал тот, кто её бросил. Унизил. Кого больше никогда не хотелось видеть, но, как назло, он появлялся. В самый неподходящий момент.

Хотя для встречи с ним теперь всегда неподходящий момент. Даже если её будет драть лесной монстр, всё равно будет неподходящий момент.

К дому в самом деле направлялись около десятка мотоциклов — девушка видела их в дальнее окно. Волки. Стая. Вернее… половина стаи, примерно. Что они здесь делают и почему скопом — спрашивать не хотелось, потому что Нолан скривился вместе со своей невестой. Он явно не ждал гостей и явно не хотел их принимать, но всё же одёрнул пиджак и пошёл ко входу.

В этот раз она не пряталась, а пошла следом за женихом. Всё равно рано или поздно с ними со всеми придётся знакомиться, им всем придётся представляться. Улыбаться.

Моторы начали по очереди глохнуть. Кайзер нервно лязгнул зубами, открыл дверь и вышел наружу.

— Ну что? — тут же раздался раздражающе знакомый голос. —