Аристократ - Анна Кондакова

И снова я и Питер стояли друг напротив друга.

— Сейчас ты ответишь за Феликса, ублюдок, — сказал Питер.

Я зло ему улыбнулся.

— Ублюдком был твой братец, Соло. Не меньшим ублюдком, чем ты.

Глаза Питера налились злостью.

Он взмахнул рукой. Быстрый, умелый жест — и между нами мелькнуло чёрное полотно кнута, высекая в воздухе искрящийся щелчок…

Глава 2.4

Когда-то это должно было случиться.

Я размял шею и крепче обхватил рукоять меча двумя руками.

Взмахнул, со свистом рассекая воздух, ставший вдруг раскалённым. Приготовился, напружинился, расставил ноги шире и перенёс вес на правую. Выставил клинок меча ровно перед собой, в верхнем положении, под сорок пять градусов, готовый в любую секунду сделать выпад, поставить блок, увернуться или ответить на удар.

Питер был опасным противником.

Хладнокровным, хитрым и сильным.

А ещё он мастерски владел боевым кнутом — это было видно сразу.

И, выбрав прилюдный бой, он понимал, что придётся драться не просто до первой крови, а до победного. Что значила для него победа, я догадывался по его свирепому взгляду — Питер хотел не просто меня покалечить, он собирался подавить и уничтожить, унизить, раз и навсегда отбросить на задворки.

Он хотел видеть, как я истекаю кровью и молю о пощаде.

Но ещё больше он хотел, чтобы это увидели другие.

По силе напора он напоминал мне своего старшего брата Феликса, но всё же превосходил его в самообладании: не торопился, не приближался ко мне слишком близко, а медленно и тягуче двинулся по периметру круга, выверяя каждый шаг.

Опасный гадёныш…

Его белые спортивные туфли мягко ступали по татами.

Я же стоял на месте и зорко следил за его жестами, считывал и анализировал малейшую смену выражения его лица и движения глаз, пытался предугадать его обманные манёвры. Нас разделяли два ряда вскрытых мешков, но никто не собирался их убирать.

Они не мешали и не напрягали.

Меня напрягало другое: мне ещё не доводилось противостоять бойцу с кнутом, и я интуитивно вооружился тонким и острым мечом, но допускал, что, возможно, именно сейчас и именно здесь он мне не поможет.

— Умри, крыса Рингов, — прошептал Питер.

В эти слова он вложил всю свою ненависть.

И атаковал первым.

Боевой кнут чёрной змеёй мелькнул над зоной поединков и ударил по татами у моих ног. Стальные зубья на конце орудия с хрустом пропороли тростниковую поверхность настила. А ведь обычным кнутом его не разрезать — значит, Питер вкладывал в силу удара ещё и кодо.

Я шагнул назад и тоже двинулся по периметру круга, только в другую сторону, не меняя при этом положения клинка и не подпуская Питера ближе, чем позволяла зона для поединков.

Одноклассники притихли и отошли подальше, к стенам.

Они изредка перешёптывались, но больше не скандировали и не перекрикивали друг друга, а напряжённо ждали, чем закончится противостояние. Купер и Гудьер контролировали вход в зал, караулили профессора Капелли, который вместе с Хинниганом ушёл за учебной литературой. Библиотека находилась рядом, на втором этаже, поэтому вряд ли профессор будет отсутствовать долго.

Питер не стал больше медлить.

Он резко остановился, сделал короткий шаг назад…

…и я даже не понял, в какой момент его кнут успел преодолеть расстояние между нами.

Это случилось за доли мгновения.

Запястье опалило жаром — тонкое плетёное полотно крепко обвило мою левую руку. Зубья с зазубринами вонзились в кожу, раздирая мышцу. Отработанным движением Питер дёрнул кнут к себе, и меня буквально снесло с ног. Я завалился животом на мешок с камнями, преградивший мне путь.

Держа меч в правой руке, я молниеносно полоснул режущей кромкой по кнуту.

С мерзким трещащим звуком полотно рассеклось. Конец кнута остался на мне, а Питер, потеряв управление, отшатнулся, но тут же снова взмахнул орудием.

Щелчок…

И пока я поднимался на ноги, кнут снова обзавёлся недостающей частью. Правда, уже без зубьев. Питер восполнил его мутацией, но чтобы снабдить кнут остриями, ему не хватило материала.

— Господи… кровища… — пробормотал кто-то из одноклассников, стоящих у стены.

И правда, мою левую ладонь заливала кровь, причём так обильно, что несложно было догадаться: зубья чёртового кнута рассекли мне вены на руке. Кровь, горячая, тёмно-красная, с синевой, не просто капала, она текла с пальцев мне под ноги.

А рана-то с паршивыми перспективами, пережать бы её жгутом.

Но времени на размеренную оборону у меня не было, как и на обработку ран.

Я толкнул ногой мешок с камнями, тот завалился на бок, круглая мелкая галька с грохотом высыпалась на пол. Питер уронил взгляд вниз, отвлёкся. Этого мне хватило, чтобы в один скачок преодолеть расстояние между нами и сделать выпад.

А вот остриё моего меча не успело завершить манёвр и достигнуть цели у горла противника. Коротким, почти незаметным, жестом он заставил свой кнут обхватить мою правую ногу и резко отвёл её влево. Я сам поставил себе подножку и, не удержав равновесия, упал на бок.

Но меч не выронил.

Он будто прирос к моей ладони, потому что был единственной возможностью обезвредить Питера… хотя бы на время…

Я перевернулся на спину и снова резанул по полотну кнута, высвобождая ногу от ловушки. И опять Питер за пару секунд восстановил ударную часть орудия. Однако он, как и любой мастер мутаций, использовал один и тот же объём материала, поэтому сам кнут каждый раз истончался и становился короче.

— Моли о пощаде, крыса, — оскалился Питер.

Я оставил его реплику без ответа и вскочил на ноги.

От кровопотери потемнело в глазах. Пришлось попятиться, но это не помогло уйти от атаки. Укороченный кнут Питера сделал по мне сразу пять ударов, один за другим, быстро и хлёстко. Угодил точно в грудь, порезав майку, а вместе с ней зацепив и кожу.

Кровь выступила мгновенно.

Питер сыто улыбнулся. Он нанёс мне уже семь ударов, а я ему — ни одного.

Зато за семь ударов я смог понять технику Питера, изучил его движения. Итак: перенос веса на левую ногу, сдвиг корпуса влево — значит, обманный манёвр и удар по правой стороне; опора на правую — удар влево; шаг назад, рука внизу и чуть заведена за бедро — готовится скользнуть кнутом по полу, а, значит, и по ногам; рука перед собой, у самого паха — значит, атакует максимально высоко, целится в голову или грудь; перебирает пальцами по рукояти — ждёт от меня реакции,