П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу - Сергей Алексеевич Сафронов

по 87 ст. Основных законов при роспуске законодательных палат: «Одним словом, на основании этой статьи, бессовестно коверкая настоящий и совершенно ясный смысл ее, он начал перекраивать Россию». Главное зло С.Ю. Вит-те усматривал во введении военно-полевых судов, когда «открывался полный произвол администрации в применении смертной казни». Также С.Ю. Витте очень болезненно воспринимал изменение положения о выборах в Государственную думу: «Явился и галантный, обмазанный с головы до ног русским либерализмом, оратор школы русских губернских и земских собраний, который и совершил государственный переворот 3 июня 1907 г.»[511]. Также С.Ю. Витте считал, что «супруга Столыпина делала с ним все, что хотела; в соответствии с этим приобрели громаднейшее значение во всем управлении Российской империи, через влияние на него, многочисленные родственники, свояки его супруги». С.Ю. Витте упорно доказывал, что назначения на высокие государственные должности происходили вследствие покровительства семьи Столыпина кому-либо, как, например, назначение министром иностранных дел С.Д. Сазонова, который был женат на сестре жены П.А. Столыпина. Дело дошло до того, что в апреле 1911 г. в гостях у И.И. Толстого С.Ю. Витте, обозвав П.А. Столыпина «дураком и наглецом», который черт знает куда ведет страну, сказал, что «избавить Россию» от П.А. Столыпина «может только случай: какое-нибудь автомобильное несчастье или случайная болезнь»[512].

С П.Н. Дурново П.А. Столыпин были первоначально союзниками, но постепенно они разошлись. После ссылки в принудительный отпуск в марте 1911 г. П.Н. Дурново характеризовался современниками как «непримиримый враг» П.А. Столыпина, готовый на организацию убийства последнего[513]. «Столыпин страшнее революционеров, – говорил П.Н. Дурново. – Он разрушает государственность России. Мне легче видеть Министром внутренних дел любого социал-демократа, чем Столыпина. Он вносит туман и смуту. Он подрывает самые корни российского строя»[514]. В беседе с другом юности бароном Ф.Ф. Врангелем летом 1907 г. П.Н. Дурново так отозвался о П.А. Столыпине и его политике: «По моему мнению, П.А. Столыпин, человек безусловно достойный и мужественный, грешит тем, что слишком много придает весу общественному мнению». Роспуск II Думы и изменение избирательного закона П.Н. Дурново одобрял, однако с оговорками. Он находил этот шаг правительства «слабым, а потому не соответствующим» своим взглядам: «Поводов было достаточно распустить их, а теперь сделали это с обходцем: не назначили прямо крайнего срока ответа на требование министерства, вдруг как бы испугались возможности благоразумного решения Думы, скоропалительно закрыли пресловутый парламент, с которым нянчились, как с серьезным законодательным собранием, тогда как его несостоятельность, вернее сказать – непристойность, была давно очевидна… Власть, себя уважающая и желающая, чтобы ее уважали, должна во всем и всегда действовать прямо, открыто, твердо и честно. Все эти оглядыванья направо и налево, выплясывание то на одной, то на другой ноге, суть признаки слабости и потому вредны». Избирательный закон, продолжал он, «надо было изменить, в этом, конечно, ни один здравомыслящий человек не сомневается, но я и здесь не вижу каких-либо определенных, для всех понятных, руководящих начал. Так себе, взяли да на глаз прикинули: прибавим-ка тут столько-то голосов, там скинем столько-то, авось ладно выйдет! Да и срок новых выборов слишком близок». П.Н. Дурново был не против временных положений и полевых судов: «Время несомненно ненормальное, и потому для защиты мирных граждан требуются и особые меры, как это было и бывает и в самых правомерных государствах. Но военные суды – это не произвол. Они в областях, охваченных смутою, ведают совершенно определенного рода преступлениями и к этим исключительным правонарушениям применяют сокращенные формы правосудия и более строгие меры наказания, чем суды обыкновенные. Но нельзя применять эти определенные формы произвольно, в одной губернии так, в смежной иначе, смотря по личным взглядам местного сатрапа. Это не сила власти, а дикий произвол». П.Н. Дурново не разделял надежд на правительство П.А. Столыпина: «Я думаю, что нам еще предстоят большие испытания и что, может быть, тогда потребность в мощной руке и выведет сильного человека из мрака неизвестности. Но это так только, мечты для собственного утешения, не основанные на фактах, а только на личном желании»[515].

Выступая 19 мая 1914 г. в Государственном совете против волостного земства, П.Н. Дурново говорил: «Новый закон передает все дело местного управления и хозяйства в руки крестьян, – тех самых крестьян, которые только 8 лет тому назад грабили и жгли землевладельцев и которые до настоящего времени хранят в себе земельные вожделения за счет помещиков. Подавляющее большинство неразвитых и несостоятельных людей в новых волостных учреждениях будет стремиться перенести бремя расходов на более состоятельное меньшинство. Отсюда прежде всего последует потрясение едва-едва приходящих в порядок расшатанных грабежами и поджогами 1905–1906 гг. экономических отношений. Поэтому я нахожу, что рискованно создавать самоуправляющиеся единицы, смешивая в них большое число людей неимущих с весьма малым числом имущих, совершенно различных по воспитанию, образу жизни и обычаям, и, наконец, самое главное, когда все помыслы неимущих направлены к отобранию земли у имущих. Вообще, образование местных самоуправляющихся организаций может обещать успех только при условии существования на местах имущественно-обеспеченного большинства… Новые формы землевладения, следует надеяться, помогут образованию класса мелких, но состоятельных собственников, которые и будут служить фундаментом, на котором наши потомки построят всесословную волость… Дело это затеяно несвоевременно. Я отнюдь не закрываю глаз на несовершенства и неурядицу существующего положения, но, к сожалению, далеко запоздавшие условия и отношения нашей жизни не дозволяют резко их изменять и необходимая в таких вопросах политическая осторожность требует от нас жертвы, для одних большей, для других меньшей. Жертва эта есть отклонение перехода к постатейному рассмотрению»[516].

При этом может показаться, что П.Н. Дурново разделял надежды П.А. Столыпина на крестьян-собственников. Думается, не все так однозначно. Конечно, разложение крестьянства и формирование класса крестьян-собственников было для П.Н. Дурново очевидным и объективным фактом. Он и допускал (видимо, в неблизком будущем) возможность введения всесословной волости, когда этот класс состоятельных крестьян образуется. Однако от взгляда П.Н. Дурново (и многих других близко стоящих к крестьянству) не укрылось активное участие в аграрных волнениях как раз состоятельных крестьян – факт настораживающий! Поэтому, по мнению П.Н. Дурново и его единомышленников, «быстрый и малообоснованный переход земельной собственности из рук среднего и крупного землевладения в руки крестьян нежелателен». С государственной точки зрения, полагали они, важно, «чтобы, по возможности, средние и крупные землевладения оставались непоколебимо в руках тех лиц, которые теперь ими обладают»: «В самых помещичьих губерниях земские начальники – присланные из Петербурга, молодые чиновники, которые никаким имущественным цензом не обладают. Во многих уездах России нельзя найти выборного уездного предводителя». Отсюда следовала негативная