П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу - Сергей Алексеевич Сафронов

дел А.П. Извольский был заменен С.Д. Сазоновым. Постоянно менялись главы Министерства торговли и промышленности. Во время пребывания на своем посту П.А. Столыпина здесь было четыре министра: Д.А. Философов, И.П. Шипов, В.И. Тимирязев и С.И. Тимашев. Так же часто менялись и обер-прокуроры Святейшего Синода. Их было трое: П.П. Извольский, С.М. Лукьянов и В.К. Саблер.

Правительство П.А. Столыпина было неоднородно по политическим взглядам: в конце июля 1906 г. из 13 министров один был крайне правый (государственный контролер П.Х. Шванебах), 5 – умеренно правые (двора – барон В.Б. Фредерикс, морской – А.А. Бирилев, военный – А.Ф. Редигер, путей сообщения – Н.К. Шаффгаузен-Шенберг-Эк-Шауфус, юстиции – И.Г. Щегловитов) и 7 – умеренные либералы (внутренних дел – П.А. Столыпин, финансов – В.Н. Коковцов, просвещения – П.М. фон Кауфман, иностранных дел – А.П. Извольский, торговли и промышленности – Д.А. Философов, главноуправляющий землеустройством и земледелием князь Б.А. Васильчиков и обер-прокурор Синода П.П. Извольский). Перемены в составе правительства за время премьерства П.А. Столыпина не затронули лишь четыре министерства: внутренних дел, двора, финансов и юстиции. Все они, кроме последней (замена в мае 1911 г. С.М. Лукьянова В.К. Саблером на посту обер-прокурора Синода), производились по инициативе П.А. Столыпина или с его согласия.

Сам П.А. Столыпин был о себе такого мнения: «Я не переоцениваю себя и хорошо осознаю, что трачу лишь капитал, собранный предками и нам завещанный: безграничную любовь и преданность царю и безграничную веру в Россию… Это – сокровище неисчерпаемое, которое нерасточимо, но о котором легко забывают. Каждого, кто к нему прикоснется и в нем черпает, ждет удача. Вот почему мне всегда как-то совестно слушать похвалы. Но по той же причине я хорошо сознаю, что источник сочувствия ко мне некоторых русских людей не во мне самом, а в общности наших русских чувств»[491].

К премьеру П.А. Столыпину со стороны своих сослуживцев отношение было разным. Например, С.И. Тимашев отзывался о нем скорее положительно: «Особенность его характера составляло соединение двух обыкновенно взаимоисключающих качеств – чарующей мягкости в отношении к людям (кроме тех, кто становился ему поперек пути) с необычной твердой, железной волей и редкой неустрашимостью. Этот человек действительно не боялся ничего, не боялся ни за свое положение, ни даже за свою жизнь. Он делал то, что находил полезным, совершенно не считаясь с тем, как отнесутся к его действиям люди, имевшие большое влияние в высших сферах. В случае давления свыше у него была простая дилемма: или переубедить, или оставить свой пост, но никогда никаких компромиссов. Быть может, в своей настойчивости он шел даже несколько далеко. Прежде чем принять решение, он охотно советовался и выслушивал чужие мнения. Но раз решение было принято, он не отступал от него, хотя бы явились новые аргументы или возникли не предусмотренные ранее обстоятельства. Гибкость, не в талейрановском смысле, а как некоторая приспособляемость к обстоятельствам, умение уступить в мелочах, чтобы спасти целое и главное, является качеством, к сожалению, необходимым на всяких государственных постах для успешного проведения крупных дел. Этим качеством Петр Аркадьевич не обладал, что едва ли следует поставить ему в упрек, так как отмеченный "недостаток" был следствием цельности и благородства его натуры. И сколько контрастов можно было подметить в его настроениях и действиях в зависимости от обстановки данной минуты! Нежный отец и любящий семьянин, он мог в свободное время целые часы проводить с малолетним сыном, жестоко пострадавшим при взрыве 1906 г., катался с ним на лодке, рассказывал сказки. Приветливым и внимательным был он в отношениях со своими сотрудниками, как на деловых совещаниях, так и в частных беседах, и в то же время беспощадным к политическим противникам, которых он без колебаний выбрасывал за борт, не стесняясь их связями и положением. А сколько неустрашимости выказывал он, выступая в большие парламентские дни перед бурным собранием и покоряя его своим красноречием, нередко полным вдохновения, или выходя один, без охраны, навстречу бушующей толпе, которая быстро успокаивалась, подчиняясь его воле. Кабинет П.А. Столыпина был действительно объединенным правительством, чего нам так недоставало как до, так и после него. Не согласные с ним министры уходили в отставку, а если они задерживались и начинали подпольную интригу, то в один прекрасный день находили у себя на столе указ об увольнении, как было с Государственным контролером Шванебахом»[492].

Далее он продолжал: «Для проведения в Совете министров задуманной меры нужно было вперед заручиться поддержкой Петра Аркадьевича, и тогда успех был обеспечен. Я лично не раз испробовал этот прием. При самом моем назначении Столыпин особенно подчеркивал государственное значение экономических вопросов, которые после наступившего успокоения выдвигались на первую очередь, и просил во всех сомнительных случаях обращаться непосредственно к нему. Я широко использовал это разрешение и, как только чувствовались междуведомственные трения по интересовавшим меня вопросам, просил Петра Аркадьевича о личном приеме. Здесь уместно отметить одну подробность в технике его работы. Вопреки нашим русским нравам, Петр Аркадьевич очень ценил время, не только свое, но и чужое – он никогда не заставлял ждать. Явившись к нему в назначенный час, можно было с уверенностью рассчитывать на скорый прием и, если предыдущий посетитель задерживался на лишние 15–20 минут, то Петр Аркадьевич всегда сконфуженно извинялся, объясняя причину задержки. Щадя и его время, я старался изложить сущность дела, явившегося поводом к моему посещению, возможно сжато, приводя с достаточною объективностью встречаемые мною возражения. Петр Аркадьевич слушал всегда с полным вниманием, иногда просил дополнительных объяснений и затем принимал определенное решение. Если оно было для меня благоприятно, то я мог быть уверен, что Петр Аркадьевич проведет его в Совете министров. Это давало уверенность и спокойствие в работе»[493].

Похожим образом о П.А. Столыпине отзывался В.И. Гурко: «Кроме врожденной интуиции – этого высшего качества истинно государственных деятелей – Столыпин обладал и другим свойством – способностью вселять в своих слушателей и вообще в лиц, с которыми он имел дело, уверенность в искренности высказываемых им суждений. Какими-то невидимыми флюидами он привлекал к себе людей и внушал к себе доверие и даже привязанность. В сущности, Столыпин был рожден для лидера крупной политической партии, и, родись он в стране с упрочившимся парламентским строем, он, несомненно, таковым и был бы». Но при этом он добавлял: «Оратором он был пылким, но речи его составлялись другими лицами… Вообще, ни характером, ни складом мышления мы со Столыпиным не сходились. У Столыпина премировали во всех его предположениях теоретические соображения, и здесь он