П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу - Сергей Алексеевич Сафронов

ему аванс на оплату палачей для совершения казней через повешение вместо расстрела. Против удовлетворения этой просьбы высказался прокурор В.П. Павлов, и это мнение разделил военный министр. В авансе было отказано. Казни должны были и впредь совершаться бесплатно солдатами[480].

Особенно усердствовал в борьбе с революционным движением прибалтийский генерал-губернатор, по его приказу в Прибалтике одновременно действовали военно-полевые и военно-окружные суды. 27 февраля 1907 г. П.А. Столыпину даже пришлось указать военному министру А.Ф. Редигеру рекомендовать прибалтийскому генерал-губернатору обратить «к военной подсудности лишь дела исключительной важности и только при условии крайней в том необходимости». Не менее активно военно-полевые суды работали и в Варшавском генерал-губернаторстве, которым руководил Г.А. Скалон. В «совершенно секретном» докладе П.А. Столыпину от 6 июля 1906 г. он писал, что случаи смертных приговоров вызвали со стороны революционной организации желание мстить за казненного. Так, после повешения Папая (убившего комиссара по крестьянским делам Борка) жертвами мести революционеров в Варшаве были 17 человек полицейских и жандармских чинов. По словам генерал-губернатора, революционный террор в Польше продолжался уже второй год. Он отражался на деятельности чинов полиции, ряды которой редели. «Желающих занять вакантные места почти нет». Г.А. Скалон выдвинул предложение бороться против террористических актов еще более сильным террором, то есть «путем осуществления в полном объеме ст. 12 Военного положения до применения смертной казни без суда включительно». Генерал-губернатор в своем стремлении защитить «верных царских слуг», учитывая изменившиеся обстоятельства, упоминал довольно критически отмену по высочайшему повелению в феврале 1906 г. расстрелов без суда. Он пояснял, что «орудием репрессии» в борьбе с революцией осталось лишь предание военному суду. Но такой порядок, по утверждению Г.А. Скалона, «не останавливает террористической деятельности революционных сообществ, вызывая с их стороны лишь жестокую месть». Чины полиции «подавлены своей беззащитностью». Если расправа с ними не приостановится, то Варшава и весь край «рискует вскоре остаться без полиции, и никто в полицию служить не пойдет». Генерал-губернатор добавлял, что революционеры находят себе новую поддержку в отмене смертной казни Государственной Думой, что при обсуждении заявления председателя Совета министров П.А. Столыпина о числе павших полицейских чинов раздавшийся возглас – «Мало!» – окрыляет террористов. В заключительной части своего рапорта Г.А. Скалон ставил вопрос: «Достигает ли теперь смертная казнь желаемой цели, то есть устрашения революционеров?» И сам отвечал на него отрицательно: смертная казнь в настоящее время революционеров больше не устрашает. Она – источник все большей ожесточенности боевых организаций, а в результате – убийства чинов полиции. Из создавшегося положения, по мнению Г.А. Скалона, было два выхода: или усиление меры устрашения, «или, наоборот, приостановление всех без изъятия смертных приговоров». Он просил представить поставленный им вопрос на «уважение Совета министров», а ввиду предстоящей «целой серии» смертных приговоров просил сообщить о последующем по телеграфу[481].

Проходил один месяц за другим. В столичных и провинциальных газетах изо дня в день печатались телеграммы о приведении в исполнение смертных приговоров. Сообщались не только одни голые факты, но иногда и некоторые подробности. Если сухие сведения об исполненной казни возмущали общественную совесть небывало большими цифрами повешенных и расстрелянных, то все больше росло негодование широких кругов населения, когда они узнавали о бессудности этих казней. Шел шестой месяц со времени введения военно-полевых судов. Приближалось время созыва II Государственной Думы. Правительство не сомневалось, что Дума второго созыва не одобрит закона о военно-полевых судах. Между тем по действующему законодательству Положение о военно-полевых судах, принятое Советом министров после разгона I Думы, должно было быть внесено на утверждение во II Думу в течение первых двух месяцев ее существования. Неисполнение этого требования означало отказ правительства от продления действия закона. Правительство решило не обращаться к Думе за утверждением закона о военно-полевых судах и отказаться от них.

9 февраля 1907 г. Совет министров посвятил свое специальное заседание вопросу о сокращении применения закона о военно-полевых судах. Результаты этого совещания были доложены 15 февраля Николаю II. Совет министров в пространной записке царю докладывал в очень сдержанных выражениях о необходимости отступления военно-полевой юстиции по всей линии фронта. Он говорил о вынужденности издания закона 19–20 августа 1906 г. ввиду роста в «небывалых размерах преступной деятельности революционных организаций». Министры находили, что более чем пятимесячное действие военно-полевых судов «привело ныне к некоторому, по сравнению с недавним прошлым, успокоению». Поэтому «обстоятельства, вызвавшие применение столь чрезвычайной меры, как военно-полевые суды, если не исчезли, то в значительной степени утратили свою остроту.., продолжение же деятельности военно-полевых судов, вызывая в некоторых кругах общества резкое недовольство, может неблагоприятно отразиться на совместной работе правительства с законодательными учреждениями». Совет министров заканчивал свой доклад предложением не вносить закон 19–20 августа 1906 г. в Государственную Думу с тем, чтобы он прекратил свое действие 20 апреля 1907 г. Для того же, чтобы подготовить переход от чрезвычайной юстиции к обычной, министры предлагали «преподать генерал-губернаторам и главнокомандующим циркулярные указания о необходимости по возможности воздерживаться на будущее время от применения военно-полевых судов». В качестве обоснования этого отступления министры указывали, что каждый случай применения этого закона за время действия Государственной Думы приведет к ее вмешательству в действия исполнительной власти[482]. За восемь месяцев своего существования военно-полевые суды вынесли 1102 смертных приговора, но в исполнение были приведены чуть более половины из них – 683. В апреле 1907 г. закон о военно-полевых судах автоматически прекратил распространяться на гражданских лиц. Военно-полевые суды прекратили свою деятельность везде, кроме Польши и Кавказа. Заменены они были на так называемые военно-окружные суды, просуществовавшие до 1911 г. К этому времени в общей сложности после их приговоров было казнено около 2,8 тыс. человек.

Однако П.А. Столыпин решил действовать не только карательными мерами. Так, в одной из его заметок есть такой пассаж: «Реформы во время революции необходимы, так как революцию породили в большой мере недостатки внутреннего уклада. Если заняться исключительно борьбой с революцией, то в лучшем случае устраним последствия, а не причину. К тому же этот путь торжественно возвещен, создана Государственная Дума и идти назад нельзя. Это было бы роковой ошибкой – там, где правительства победили революцию (Пруссия, Австрия), они успевали не исключительно физической силою, а тем, что, опираясь на силу, сами становились во главе реформ. Обращать все творчество правительства на полицейские мероприятия – признак бессилия правящей власти»[483]. Поэтому параллельно с репрессиями решено было перейти к реформам.

В книге А.В. Зеньковского «Правда о Столыпине» подробно представлена эта программа[484]. А.В. Зеньковский был служащим Киевского губернского земства. С П.А. Столыпиным его