Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов

А есть, которые сторонним людям лучше не знать. Для их же безопасности. Они остались далеко в прошлом и большинство их забыло. В них, по сути, нет, наверное ничего страшного, но город предпочитает хранить старые секреты и жёстко наказывать проболтавшихся. По привычке и для того, чтобы некоторые нюансы прошлого остались в… прошлом. Поверь, тебе эти знания ничего не дадут.

Стоило бы почувствовать себя уязвлённым, но я ощущал лишь страшное любопытство.

— Но ты знаешь этот секрет.

— Конечно, — он с достоинством приосанился. — Почти каждый колдун знает. А я хоть и не состоявшийся, но колдун. И заметь, никто из нас об этом не болтает веками, иначе будут последствия.

Я посмотрел на Болохова:

— И ты?

— Долби меня дятлы, догадываюсь о какой дряни речь, — ответил росс.

— Ну, а ты не колдун, — сказал я Тиму.

— У меня работа такая.

— Как говорят россы — круто берёте, — в голосе Капитана слышалось всё возможное неодобрение. То есть, хочу, чтобы вы понимали. Услышать от Августа подобное за всеми этими улыбками, небрежной лёгкостью и беспечной расслабленностью, это как встретить Когтеточку в соседнем кафе. — Думали о последствиях?

— Ты явно издеваешься, задавая мне этот вопрос, — проронил Голова. — Я не принимаю подобных решений. Зачем это сделано — не знаю. Предположу, что хотели поставить несколько экспериментов.

— «Несколько экспериментов», — задумчиво протянул Капитан. — Именно ими выложена дорога в Ил в один конец. Рисковые люди. Не то, что мы с Раусом. Воистину правда, что история ничему не учит, а позабывшееся прошлое отшибает любой страх.

— Вы точно сговорились, чтобы я умер от любопытства, — возмутился я.

— Дери тебя совы. У тебя других дел нет? — холодные глаза Тима смотрели на меня. — Отправляйся домой. Твоя девчонка четыре дня, как вернулась из Ила…

Глава восемнадцатая

Словно один день

Я смотрел на неё, почти как на божество. Потерянное и вновь обретённое. Не думал, что вообще могу так скучать, волноваться и… ждать. Со всем случившимся за этот месяц с лишним, несмотря на безумный шторм событий, что закрутили меня, я помнил о ней всегда.

Страх, затаённый, в котором я отказывался признаваться самому себе, что девочка не сможет вернуться, наконец-то отступил, и я понял, как за все эти годы привык к тому, что она постоянно была в моей жизни. В моём доме.

Её волосы отросли сильнее, она похудела, как-то вытянулась, и стала совсем немного… старше. Точнее взрослее.

Красивее.

А во взгляде появилось… нечто. Оно есть и у меня, было и у Рейна. Я замечал это и у Фрок. Фамильная черта, метка тех, кто видел месяц Ила и спал под ним.

Элфи в простом сером платье сидела за обеденным столом, уплетая за обе щеки приготовленную на огне сёмгу, креветок и заедая всё это устрицами, едва ли не постанывая от удовольствия.

— Лучший завтрак в моей жизни! — отдуваясь, она наконец-то отодвинула тарелку.

— Не знаю, что меня пугает больше — то, что ты прошла через Ил в одиночку или что вот-вот лопнешь из-за этого «лучшего завтрака в твоей жизни», — поддразнил я её. — Кажется, завтрак представляет для моей воспитанницы куда большую угрозу, чем мир за Шельфом.

— Возможно ты и прав, — немного подумав, ответила она. — В Иле ко мне все были добры и милы, не то, что эта сёмга, приказывающая съесть её до последней косточки.

— О. Еда не погасила в тебе фамильную иронию. Очень хорошо. Но когда я в следующий раз загляну к Морхельнкригеру, спрошу с него, отчего он тебя плохо кормил.

— С рыбой там беда, но зато много грибов, корешков и мясистых личинок больше похожих на сдобные булочки, — Элфи чуть скривилась. — Не ругай его. Он проявил и заботу, и доброту.

— Ты его жалеешь.

— Конечно. Мне страшно подумать, что такое веками быть прикованным к стене, проводя годы в одиночестве. Лично я бы сошла с ума от подобного существования. Я так и не поняла, что его держит и ради чего он живёт. А спросить не решилась.

— Он долго тебя не отпускал. Я начал волноваться.

— Я даже не заметила, куда делись дни. Пронеслось всё, как сон.

Да. Действительно так. В пещере Морхельнкригера то ли время течёт иначе, то ли дел столько, что опомниться не успеваешь, как уже идёшь обратно к Шельфу с головой, набитой новыми знаниями.

— Проблемы на обратном пути были?

Она болезненно поморщилась, но призналась:

— Я больше страшилась… Но когда случились неприятности, то справилась. Немного везения, немного храбрости и моих несравненных талантов. И вот я дома.

Элфи не стала раскрывать подробностей, а я счёл, что будет по-взрослому не расспрашивать о них, дав ей право пережить это самостоятельно, без моего участия и советов. Девчонка и без этого знает, что, если ей требуется помощь, она в любой момент может попросить.

— Когда я вошла в андерит, дежурный офицер смотрел на меня круглыми глазами, — поделилась она, крутя в пальцах маленькую вилочку и задумчиво поглядывая на последнюю пару устриц. — Я даже испугалась, что у меня на голове выросли грибы в память о моём новом учителе.

— Юные девушки не ходят по Илу в одиночку. Точнее — они вообще туда не ходят, так что удивлялись сильнее, полагаю, только когда пришёл Рейн.…и затем я. В силу нашего возраста.

— Да-а-а… — понимающе протянула она. — Тут вы, конечно, оба меня обогнали без всяких шансов. Но ничего… Я чем-нибудь ещё удивлю этот мир.

— Неоспоримый факт, — важно подтвердил я, возможно даже лучше неё зная все таланты моей собеседницы, и спросил уже серьёзно: — Как ты себя ощущаешь? Насколько тянет Ил?

Она задумалась на мгновение:

— Я чувствую его. Но… это приятное чувство, словно солнце, которое греет. Нет, Раус. Он меня не тянет. Возможно, пока не тянет? Сейчас я точно не хочу туда возвращаться, ведь я так соскучилась по нашему дому.

Я хотел бы сказать ей, что это эфемерное «сейчас» довольно быстро сменится на «скоро» и «когда», если только она будет слишком часто переходить через Шельф. Но зачем? Она всё поймёт в свое время, а, быть может, благодаря крови, минует этот этап, и Ил, действительно, останется не властен над ней.

Должен