НАЦИОНАЛЬНЫЕ СТРАТЕГИИ: ГЕОСТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД НА БУДУЩЕЕ МИРА И РОССИИ - Андрей Юрьевич Школьников

■ обе республики максимально плотно пытались встроиться в праволиберальный глобальный мир, без права голоса, без какой-либо оглядки и страховки. Исчезновение глобальной повестки становится для них катастрофой;

■ по итогам завершающегося процесса по утрате российского грузового транзита, каких-либо ресурсов практически не осталось;

■ пассионарность населения минимальная.

Ситуация в Литве чуть лучше, есть элементы регионального проекта (Католический мир), часть руководящего слоя проявляет черты национальной элиты, плюс есть остаточный исторический миф (без преемственности) о величии «Великого княжества Литовского, Русского, Жемайтского и прочих». Правда, право первородства данного исторического наследства уходит к Белоруссии, считающей, что литвины прямые предки современных белорусов, и не иначе. Разбираться, кто прав с исторической точки зрения, не вижу смысла, здесь как в западном суде — прав свой, а если оба свои, то тот, у кого больше власти и денег.

В части транзита ситуация очень показательна, изначально взятый русофобский курс в политике, в частности режим национальной сегрегации и введение категории «неграждан», даже в условиях 90-х годов не мог не вызывать отрицательной реакции России. Понимание необходимости разрыва экономических связей с практически открытым врагом, а именно отказа от транзита, было очевидно даже тогда.

Развития порта Усть-Луга было инициировано в 1993 году, и неспешно шло вплоть до 2003 года, когда никакого транзита через него не было. К 2012 году объем перевалки достиг 47 млн т, а с 2016 года вышел на стабильный уровень 100 млн т/год, и это еще далеко до завершения развития порта. Аналогичная работа ведется по южному направлению.

Значительная часть транзитного грузового потока была убрана с Украины и республик Прибалтики. Если в 2005-2011 гг. транзит грузов через Прибалтику составлял 65-70 млн т, то в 2016 году он упал более чем на треть и продолжает снижаться. Речь идет о полном его прекращении в самые ближайшие годы.

В 2010-2012 годах автор сталкивался с попытками представителей «Балтийских тигров» пролоббировать сохранение транзита нефти и нефтепродуктов — просили дать рецензию на содержание материалов и аргументацию. Вот только все эти просьбы жестко рубились на уровне Администрации Президента РФ, кто бы их туда ни заносил. В итоге данную тему даже перестали обсуждать, собственно, как и загрузку украинских предприятий. Принципиальное решение было принято и элитный консенсус в этом вопросе достигнут.

Положение прибалтийских стран также показывает состояние демографии. Так, население Эстонии, Латвии и Литвы уменьшилось за 27 лет независимости на 15%, 27% и 24% соответственно (рис. 111), собственно, вся социальная политика ориентирована на воспитание разнорабочих для стран Западной Европы. Дети целыми классами уезжают на работу за рубеж, сразу после выпускного, и все правильно — смогли построить открытый рынок рабочей силы.

Диаспоры у эстонцев, латышей и литовцев есть, в первую очередь в англо-саксонских странах, вот только их вес незначителен и они

больше инструмент чужой воли, чем радетели за интересы Родины. Собственно, вся политическая история «независимых» правительств, с участием диаспорян, это подтверждает.

Да и еще, обратите внимание на этнический состав Эстонии и Латвии, ведь суммарное количество русского населения (обиженного и помнящего все) в этих республиках сопоставимо с количеством латышей и эстонцев. Это как ружье, висящее на стене в первом акте.

Проблема субъектности рассматриваемых трех республик в том, что последние десятилетия у них не было даже минимальной возможности что-либо сделать, чтобы сменить текущий курс. Первые же попытки повернуть в сторону от праволиберальной линии обернулись бы жесткими мерами. Вот только с учетом расхождения представлений о будущем у Фининтерна и промышленных элит США проблемы будут в любом случае. Процитирую Дмитрия Джангирова — «это как вопрос ребенку, с кем он хочет остаться, с мачехой или отчимом?».

Таким образом, можно много говорить про отсутствие проектно-сти (психоисторических смыслов), разрушенное производство, исчезающий российский транзит, энергетические проблемы, зависимость от дотаций и т. д., но скажем честно, если бы автору надо было написать полноценную стратегию Эстонии и Латвии, то первый вопрос был бы — есть ли понимание, на каких условиях различные внешние игроки готовы принять капитуляцию, надо ли проводить референдум, или можно решить все кулуарно.

С Литвой чуть интереснее, у нее есть шансы остаться младшим партнером, а не просто территорией. Развал праволиберального глобального мира на части и ослабление контроля открывает небольшое окно возможностей для смены сюзерена, но не более.

36.2. Стратегическое поле Эстонии и Латвии

Какие-либо разговоры про самостоятельную политику или субъектность трех республик в будущем, можно вести только на троих, то есть вы, сигара и коньяк, чтобы никто не услышал. Это конечно шутка, но в ней очень большая доля правды.

В ближайшее поколение центр политической борьбы переместится из северной Атлантики в Тихоокеанский регион. Рассматриваемые три республики окажутся вдали от любых значимых путей, они не будут интересны практически никому. Даже роль лимитрофов — малых полунезависимых государственных образований между сильными игроками — останется в прошлом. Кого сейчас волнуют границы и состояние стран в Центральной Америке? Вот примерно такое же отношение у всех будет к странам Балтии.

Теоретически возможно размещение на территории Прибалтики чужого военного анклава для силового контроля региона и путей, наподобие нашей базы в Сирии, британской на Кипре и т. д. Вот только ни одному из мировых игроков она именно там реально не будет нужна. Слишком уязвимое положение, бесполезность в военном смысле, сложность обороны и большой негатив со стороны России.

Военные базы других геополитических игроков в Скандинавии обязательно будут, но их выгодно ставить не так близко к российским границам и делать небольшими. Современная техника слежения, спутники и т. д. делают все в мире ближе, а деградация затронет военные технологии в наименьшей степени. В крайнем случае, можно будет арендовать на 99 лет эстонские острова или Готланд. Это выгоднее, чем брать ответственность и обеспечение материковой части. Содержать Гибралтар на порядок проще и эффективнее, чем брать под контроль одну из испанских провинций.

Как уже говорилось ранее, судьбу Эстонии и Латвии можно и нужно рассматривать вместе, и будущее их незавидно. Фактически есть три сценария (рис. 112):

■ интегрироваться в состав России на правах единой губернии/ре-спублики, например. Нарвской;

■ войти в состав праволиберальной «Новой Ганзы» в качестве мало кому интересной территории;

■ замкнуться на себе, полностью отказавшись от любой внешней политики, русофобии и т. д., перейдя в состояние хуторского мирка, этакого заповедника.

В части Нарвской губернии (Эстонско-латвийской автономной республики) — ни Рига, ни Таллин