Советские морские десантные операции в Великой Отечественной войне - Владислав Львович Гончаров

В 4.22 четыре десантных суда с передовым отрядом подошли к берегу, спустили сходни в воду и начали высадку. Перед этим одно из судов открыло огонь из 20-мм автоматов – что категорически запрещалось приказом. За ним стали стрелять и другие, японцы тут же начали стрелять в ответ, после чего капитан 1-го ранга Пономарев в 4.24 приказал открыть огонь кораблям огневой поддержки (СКР «Киров» и «Дзержинский», минзаг «Охотск»).

Прекрасные мореходные качества американских пехотно-десантных судов имели и оборотную сторону: у судов была слишком большая осадка – 1,7 метра носом при штатной загрузке. Но сейчас они были перегружены: при штатной грузоподъемности 212 пехотинцев четыре судна приняли на борт более тысячи.

Системы обеспечения дифферента на корму у американских десантных судов не было, зато имелась система вытаскивания на берег и стаскивания с мели. Увы, советские экипажи не умели ею пользоваться, поскольку суда были приняты в Колд-бее на Аляске лишь месяц назад. В описании операции, подготовленном штабом ДВО в 1947 году, упомянуто, что «командир 2-й саперной роты ст. лейтенант Займинцев пытался натянуть канат с ДС на берег, но артиллерийским огнем противника канат вскоре был перебит».

В итоге суда уткнулись в грунт слишком далеко от берега – в полутора-двух сотнях метров. Некоторые экипажи даже не доходили до отмели, опасаясь выскочить на камни. Десантником пришлось спускаться по трапам прямо в воду и добираться до берега, неся оружие и ящики с боеприпасами над головой.

Тем не менее, хорошая подготовка морских пехотинцев сыграла свою роль; вдобавок из-за тумана огонь японцев не был прицельным. К 5 часам высадка передового отряда была закончена с минимальными потерями – один тяжелораненый и два легкораненых. Основные силы передового отряда сразу же двинулись вглубь острова, а одна рота морских пехотинцев была отправлена для ликвидации огневых точек на мысе Котомари слева от места высадки.

Развертывание кораблей при высадке первого эшелона утром 18 августа

Но тут же начались проблемы. Вместе с передовым отрядом высаживались гидрографическая группа и корректировочные посты. Из-за высадки в воду гидрографы подмочили либо утопили большинство своего оборудования, поэтому из четырех ориентирных огней сразу удалось установить только два; из-за этого высадка производилась лишь на одном участке. Отчасти навигационные огни заменил пожар на маяке мыса Кокутан, загоревшемся от огня нашей артиллерии.

Высадка американских войск в Южной Франции 15 августа 1944 года. На переднем плане – LCI-670, будущее ДС-1

Хуже всего обернулось дело у корректировщиков: все они традиционно подмочили свои рации. Увы, при подготовке высадки никому из сотрудников штаба базы не пришло в голову, что осадка десантных судов не позволяет доставить на берег тяжелую рацию, не замочив ее. Никто не подумал подготовить для высадки радистов в достаточном количестве специальные лодки, или хотя бы воспользоваться штатными плавсредствами десантных судов. Как написано в описании операции 1947 года:

«Имевшиеся на одном десантном судне три лодки А-3 и 2 ДМН из-за отсутствия на судне свободного места для их развертывания надуть не удалось, а одна надутая ДМН была выведена из строя прямым попаданием снаряда в десантное судно».

Таким образом, ради возможности поддержать высадку артиллерией руководство операцией решило провести ее там, где ожидалось максимальное сопротивление противника. Но при этом оно не подумало о проблемах с рациями для корректировки огня (типичных, по опыту всех десантных операций!) и не озаботилось тем, чтобы заранее обеспечить их решение. В результате жертва оказалась бесплодной: практически никаких преимуществ высадка поблизости от мыса Лопатка не дала.

Из 22 раций работающей оказалась только одна – из корректировочного поста СКР «Дзержинский»; ее радисту, старшему матросу Г. В. Мусорину, хватило сил дотащить аппаратуру до берега на поднятых руках. Мусорин дважды давал «Дзержинскому» целеуказание и корректировать его огонь, но в дальнейшем его радиостанция была взята для связи полковником Артюшиным, командиром 373-го стрелкового полка, принявшим на себя командование всем десантом на берегу. Остальные корабли остались совершенно без корректировки, что резко снизило эффективность артиллерийской поддержки десанта, который в первые часы боя имел только ручное оружие.

Свою роль в дезорганизации управления сыграл и генерал-майор Гнечко. Он потребовал, чтобы из двух частот радиостанции сторожевика «Киров», где находился командир высадки капитан 1-го ранга Пономарев, одна была отведена исключительно для связи с ТЩ-334, где разместился штаб генерала Гнечко – вместо того, чтобы руководить боем с оборудованного КП на мысе Лопатка. В результате флагман начальника высадки мог держать связь либо с берегом, либо со своими кораблями. При этом постоянная связь с берегом была налажена только около половины восьмого утра.

Десантное судно LCI-521 (ДС-8) при передаче советскому флоту в Колд-бее (Аляска), июль 1945 года

Высадка первого эшелона. Высадка первого эшелона главных сил началась около 5 утра. Тут же выявилась еще одна серьезная ошибка, допущенная штабами командующего операцией и командира высадки. Ни тот, ни другой не проконтролировали сбор гражданских высадочных средств у мыса Лопатка. И когда накануне высадки рыбачьи катера начали подходить к Лопатке, местные пограничники, не имея специальных указаний, запретили им собираться здесь. Часть катеров все-таки подошла к Шумшу, а за остальными уже днем 18 августа пришлось высылать специальный корабль.

Схема стрельбы отряда поддержки при высадке первого броска и первого эшелона десанта

Поэтому первоначально к берегу смогли подойти только специализированные десантные суда – их в первом отряде было шесть. Им пришлось гораздо тяжелее, чем первому броску, – японцы обнаружили высадку и с 5.30 открыли по десантным судам огонь сразу с двух сторон: с мыса Кокутан и со стороны мыса Котомари. Наиболее эффективен был огонь хорошо укрытого 37-мм орудия в доте на мысе Такеда, откуда до места высадки было менее километра. Кроме того, стрельба велась с корпуса танкера «Мариуполь» – но последний находился в прямой видимости, и к половине девятого его огневые точки были уничтожены огнем СКР «Киров».

Если все четыре десантных судна передового отряда вернулись к транспортам невредимыми, то из первого эшелона за полтора часа высадки были потоплены десантные суда № 5 и № 43. Десантное судно № 7 удержалось на плаву – но из 29 человек команды на нем было убито 24. Было подбито и загорелось десантное судно № 2, но его удалось потушить. Относительно невредимыми в этом отряде остались только десантные суда № 6 и № 10. Однако главным врагом десантников стал не огонь противника, а глубина. В числе потерь моряков и пехоты в боях за Шумшу 329 человека числятся пропавшими без вести, но, скорее всего, утонувших было еще больше…

Четыре транспорта первого эшелона