История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

образом потому, что боялись, как бы он не вступил в союз с норманнами[70]; что доказывает одновременно и то, насколько норманнские вторжения способствовали возвышению военной аристократии, и как мало последняя считала себя солидарной с интересами Церкви. Дух раздора царил во всех классах общества; это, кажется, характерная черта эпохи.

Полемика между Девёзом и Рапсатом[71] по вопросу о том, был ли Балдуин первым наследственным графом Фландрии, кажется нам праздной: поскольку феоды графств и маркграфств, как называли пограничные графства, стали наследственными в 877 году, фландрский должен был стать таковым также. Впрочем, мы рассмотрим этот вопрос в следующем параграфе.

§ 4. ПРАВЛЕНИЕ И ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО.

Невозможно, чтобы законодательство и формы правления были чужды движению, увлекавшему империю франков к ее гибели. Если их и нельзя причислить к причинам распада, они тем не менее интересны для изучения как симптомы или следствия.

Документы, относящиеся к управлению и законодательству империи с 843 года, принадлежат почти все королевству Карла Лысого. Их довольно много; их точные тексты можно найти в издании капитуляриев, опубликованном г-ном Пертцем[72]. Актов Лотаря всего три: это синоды в Ахене в январе и феврале 860 года, содержащие процесс Теутберги, ее осуждение, и синод 865 года, касающийся реабилитации этой принцессы[73]. От Людовика Немецкого у нас есть только один капитулярий в двадцати пяти статьях, который был издан после собрания (плада) или скорее синода, состоявшегося в Майнце 3 октября 851 года[74]. Помимо этих документов, свойственных каждому королевству в отдельности, мы располагаем довольно значительным числом актов, общих либо для трех королевств, либо для двух из этих государств: это документы, которые называют актами конгрессов.

Важнейшим предметом капитуляриев Карла Лысого является поддержание внутреннего мира, пресечение актов насилия всякого рода, таких как похищение, убийство, разбой, поджог и т.д. Его законы в этом отношении стремятся к той же цели, что и Божьи перемирия XI века, королевские, герцогские и графские «миры» XII и XIII веков, и статуты городов и графств, например, кеурены Фландрии. Эта аналогия, кажется, доказывает, что общественное состояние в IX веке было столь же жалким, как и в последующих веках. Капитулярии, проливающие некоторый свет на этот предмет, таковы: Conventus Silvarensis 853 года[75] и данные одновременно указания мисси[76]; Capitula omnibus observanda 860 года[77], капитулярии конгресса в Кобленце, a Confluentibus[78]; великий эдикт в Питре 864 года[79]; указание мисси 865 года[80] и капитулярий в Кьерзи 873 года[81].

По поводу капитуляриев 860 года мы должны отметить утверждение г-на Кервина де Леттенхове, которое нам кажется необоснованным. Этот автор, кажется, говорит, что Гильды Фландрии были осуждены Карлом Лысым, который возобновил приговор о запрете, вынесенный Людовиком Благочестивым против conjurationes servorum in Mempisco et in Flandris. Он цитирует в примечании, но не текстуально, статью 6 капитулярия 860 года, включенного в собрание Баллюза и Пертца[82]. Эта мера, как нам кажется, имеет совершенно иное значение и обращена скорее к великим и могущественным людям, которые предавались всякого рода бесчинствам и грабежам, чем к ассоциациям сервов. Кроме того, в этом акте речь идет не о Фландрии, а обо всей империи франков. В этом можно убедиться, внимательно прочитав статью 4 капитулярия у Пертца и сравнив ее с другими статьями капитуляриев этого года, которые лишь повторяют то, что было условлено на конгрессе в Кобленце.

Г-н Кервин также говорит, что Саксонские гильды были запрещены Карломаном, и цитирует в примечании строку из статьи 14 капитулярия в Вернёе 884 года. Если он думал найти в этом какую-то связь с капитулярием Людовика Благочестивого, запрещающим сговоры сервов во Фландрии и Мемписке, то нам кажется, он снова впал в ошибку. Мера, без сомнения, имела применение во Фландрии, что, кажется, доказывает использование слова gelda для объяснения слова collectæ; но когда читаешь полный текст статьи 14, без труда понимаешь, что он имеет совершенно иной смысл[83]. Гильды, которые запрещается образовывать, – это ассоциации, имеющие целью преследование воров и разбойников и, возможно, применение к ним своего рода закона Линча, как в Америке. Этот род преследования запрещается; предписано, чтобы все дела передавались министрам графов и епископов, которые должны будут принять против разбоя меры, какие сочтут благоразумными и разумными.

Хотя система личных законов еще существует во Франции при правлении Карла Лысого[84], мы тем не менее находим, что система территориальных законов начинает проявляться; ибо сказано в эдикте в Питре, статья 20: in illis regionibus in quibus secundum legem romanam judicantur judicia. Тот же эдикт содержит также в статье 6 строго выраженное определение закона: Lex consensu populi fit et constitutione regis[85].

Положения уголовного, гражданского права и процесса, которые встречаются в немногих капитуляриях, не занимающихся исключительно церковными или политическими делами, показывают нам, что Карл Лысый хотел сохранить и обеспечить соблюдение законодательства своего отца и деда, каковое находится в собрании Ансегиса. Он очень часто ссылается на него и подтверждает то одну, то другую статью этого кодекса, который он, кажется, считает общим законом империи.

Главная часть законодательства касается церковных дел. Из капитуляриев Карла Лысого следует, что режим, установленный при его отце, продолжался при его правлении. Сфера действия духовной власти уважалась; графы должны были исполнять решения церковных судей, когда это требовалось; каноническое законодательство о браке не претерпело изменений; принцип свободных выборов епископов и аббатов также оставался в силе, но скорее в теории, чем на практике, как и принцип неприкосновенности церковных имуществ. Фактически король Карл, как и его братья и племянники, продолжал раздавать аббатства и даже епископства своим сторонникам, но редко светским лицам; последние в этом случае были обязаны рукополагаться в священники. Многие владения Церкви, должно быть, передавались в качестве прекария воинам, которых хотели наградить; но, с другой стороны, могущественные люди, которых побеждали, будь они даже сыновьями королей, постригались и заключались в монастыри.

Короли всегда считали себя обязанными осуществлять или поручать осуществление надзора за нравами духовенства и церковной дисциплиной; они возлагали эту заботу на мисси, из которых по крайней мере один был епископом или аббатом. Одним словом, политико-церковный порядок, каким он был установлен при Карле Великом, не изменился. Даже папы нуждались в согласии императора, если не для избрания, то, по крайней мере, для интронизации. Часто соборы были одновременно национальными собраниями (пладами); капитулярии служили санкцией их постановлений. Короли, таким образом, всегда имели право пляцета. Отношения между Церковью и Государством по-прежнему основывались на том принципе, что Церковь находится в Государстве, а не Государство в Церкви: что не мешало считать предписания религии и Церкви священными, а духовную власть саму по себе независимой.

Но