Охота на Зло - Гай Уолтерс

существование монахов, которых воображение Визенталя приплело как очаровательный и, убедительный элемент местного колорита. "Я не нашёл на Китносе ни одного монаха, — сказал Кац. — На острове не было ни одного монастыря"[1311]. Излишне говорить, что там никогда не было и Менгеле. Если в этой истории есть хоть доля правды, то более вероятно, что "Иоганн Т." был сторонником нацистов, преднамеренно предоставившим Визенталю дезинформацию.

В течение следующих нескольких лет подобные "наблюдения" Менгеле множились. По мере этого репутация Менгеле как некоего коварного сверхчеловека возрастала в той же степени, и всякий раз, когда происходила какая-либо необъяснимая смерть, за ней каким-то образом стоял Менгеле. 23 марта 1961 года полиция, уже в который раз, арестовала "Менгеле", но на этот раз они действительно ошиблись, поскольку подозреваемым оказался не кто иной, как Лотар Герман, пожилой слепой немецкий еврей, написавший Фрицу Бауэру о местонахождении Эйхмана. Освобождённый через пару дней, разъяренный Герман обрушился с критикой на "желтую прессу", преследовавшую его не менее двух месяцев[1312].

По сути, организацией, ближе всего подошедшей к поимке Менгеле был Моссад. Воодушевленный успехом операции "Эйхман", Харель, в начале 1961 года, создал в Париже подразделение по поиску нацистов во главе с Цви Ахарони. "Внезапно это дело стало довольно модным", — сухо заметил Ахарони[1313]. Харель понял, что лучший способ выследить Менгеле — это следить за его семьей и Хансом-Ульрихом Руделем. Ахарони провел большую часть года в Парагвае, и хотя, казалось, ему удалось установить, что Менгеле жил на ферме Кругов под Хоэнау, он признал, что "из Парагвая мы ничего не получили"[1314]. В 1962 году Ахарони завербовал бывшего голландского офицера СС Виллема Сассена, чтобы тот помог найти Менгеле. После прослушивания записей мемуаров Эйхмана Сассен заявил, что теперь понимает, что рассказы о Холокосте — это не просто пропаганда союзников, и за сумму в 5.000 долларов в месяц согласился помочь Моссад. Вскоре Сассен сообщил израильтянам, что Менгеле живёт недалеко от Сан-Паулу и что его покровителем является Вольфганг Герхард[1315].

Ахарони установил наблюдение за Герхардом, и однажды он проследил за австрийцем, когда тот поехал из Сан-Паулу на юго-запад. Через 25 миль Герхард свернул на грунтовую дорогу, ведущую к небольшому скоплению фермерских домов, и в течение следующих нескольких недель Ахарони изо всех сил старался следить за ними. "Там нельзя было весь день сидеть с биноклем, — вспоминал Ахарони, — поэтому нам пришлось придумать что-то другое, но наши возможности были довольно ограничены"[1316]. Агент решил, что лучшим прикрытием станет пикник, поэтому в одно воскресенье после полудня Ахарони и двое других агентов наблюдали за фермерскими домами за поеданием бутербродов. Пока они ели, из одного из зданий вышли трое мужчин: двое бразильцев и один европеец. Прежде чем Ахарони скрытно успел сделать фотографию, мужчины подошли и завязали разговор с отдыхающими. Ахарони внимательно изучил лицо европейца и вскоре убедился, что это Менгеле. "У него были усы, — сказал он позже, — и подходящий рост. Было поразительное сходство с фотографиями, которые у нас были"[1317]. Ахарони был настолько уверен, что это был Менгеле, что по возвращении в Европу, решил спланировать похищение. Однако посетив офис Моссад в Париже, он встретил Иссера Хареля приказавшего прекратить расследование дела Менгеле и заняться чем-нибудь другим. "Иссер не желал ничего слышать", — сказал Ахарони[1318].

К апрелю 1963 года Харель поссорился с Бен-Гурионом и был вынужден уйти в отставку, сожалея о том, что так и не возобновил операцию "Менгеле". При новом руководстве Моссад больше не тратил много времени и денег на охоту за нацистами. Как и в середине 1950-х годов, Израилю приходилось иметь дело с более близкими врагами, а не разъезжать по миру в поисках врагов прошлых десятилетий. Неясно, был ли человек, которого видел Ахарони, действительно Менгеле, хотя агент был в этом уверен. Даже если это был не он, тот факт, что Ахарони вышел на след Вольфганга Герхарда, означал, что он был чрезвычайно близок к своей цели. К сожалению, это было самое близкое расстояние, на которое когда-либо могли приблизиться охотники за Менгеле.

После похищения Эйхмана по всему миру наблюдались незначительные вспышки неонацизма. В Лондоне памятник над могилой Карла Маркса на Хайгейтском кладбище был испачкан двумя желтыми свастиками и лозунгами, указывающими на то, что вандал любил Адольфа Эйхмана[1319]. В Вашингтоне (округ Колумбия), восемь человек во главе с основателем Американской нацистской партии Джорджем Линкольном Роквеллом пикетировали Белый дом, одетые в хаки и с нарукавными повязками со свастиками. На одном из их плакатов было написано: "Айк — помоги освободить Эйхмана", требование, которое было скорее броским, чем реалистичным[1320]. Но члены крайне правых были не единственными, кто протестовал. 27 июля 1960 года нью-йоркская еврейская газета Der Tog Morgen опубликовала письмо Моше Бейлинсона, пережившего Рижское гетто. "Кровь невинных евреев из Риги кричит и требует суда над гауптманом СС Гербертом Цукурсом, Эйхманом Латвии, — писал Бейлинсон. — Его нужно арестовать, прежде чем он исчезнет, и неважно, где это произойдет — в Бразилии, Израиле или где-либо ещё"[1321].

Так уж получилось, что "Рижский палач" и член отряда "Arājs" жил в Бразилии. Цукурс сбежал туда в 1946 году, после того как скрывался в лесу под Касселем в Германии и в Марселе, где ему даже удалось открыть бизнес по прокату лодок. Бывший пилот-каскадер и латвийский герой поселился в Рио-де-Жанейро и снова попытался заняться прокатом лодок. Однако его опознали некоторые выжившие из Рижского гетто, и с тех пор еврейские группы в Бразилии постоянно донимала власти, чтобы добиться его привлечения к ответственности.

Эти усилия не оказались совсем уж безрезультатными, поскольку в сентябре 1951 года бразильцы обратились в Государственный департамент США за информацией о Цукурсе. Государственный департамент быстро отреагировал и направил телеграмму в Верховную комиссию США в Германии (High Commission for Occupied Germany, HICOG), уполномочив её оказать бразильцам помощь[1322]. Хотя неясно, что именно сделала HICOG, но в феврале 1952 года бразильское посольство в Лондоне обратилось в МИД Великобритании с просьбой подтвердить подлинность различных показаний, данных против Цукурса выжившими в гетто[1323]. Британцы не отвечали до июля, а лишь разослали письмо, пытаясь затянуть процесс. Эта тактика срабатывала до октября 1953 года, когда бразильцы снова запросили, можно ли проверить подлинность документов. 20 октября МИД Великобритании направило письмо в юридический отдел HICOG в Германии с вопросом, можно ли удовлетворить просьбу Бразилии[1324]. Краткий ответ был таков: это невозможно, поскольку даже если бы свидетелей удалось найти, это не обязательно означало бы, что то, что они рассказали о Цукурсе, было правдой[1325]. В ноябре того же года МИД обнародовал