Охота на Зло - Гай Уолтерс

поскольку её бывший любовник получил девять лет тюремного заключения, но был освобожден через три года. В то время как его преследователь томился в тюрьме, Дегрель в августе 1962 года присутствовал на свадьбе своей дочери в форме СС, включая Рыцарский крест[1276]. Несмотря на то, что Альдуби был таким шарлатаном, кажется, жаль, что ему не удалось добиться успеха, поскольку Дегрель умер нераскаявшимся нацистом в возрасте восьмидесяти семи лет в Малаге.

Одно из событий, которое Альдуби пропустил, находясь в тюрьме, — это суд над Адольфом Эйхманом, начавшийся 11 апреля 1961 года и завершившийся 15 декабря, когда обвиняемый был приговорен к смертной казни. Для многих наблюдателей за процессом Эйхман представлялся на удивление жалким человеком. "Я видел хрупкого, ничем не примечательного, потрепанного человека в стеклянной камере, в окружении двух израильских полицейских, — заметил Симон Визенталь. — Они выглядели более колоритными и интересными, чем он"[1277]. Журналистка Марта Геллхорн заметила, как Эйхман бесстрастно откидывался на спинку стула "и слушал показания мужчин и женщин, которых он мучил". Геллхорн считала, что Эйхман просыпался только тогда, когда ему предъявляли документы или нужно было делать записи. Подобная деятельность, как полагал Геллхорн, была "организационным подходом к выбранной задаче"[1278]. Поведение Эйхмана позволяло таким, как Ханна Арендт, легко отождествлять его с воплощением "тоталитарного человека", банальным функционером, способным организовывать отправку людей в газовые камеры с той же добросовестностью, с какой он отправлял скрепки из пункта А в пункт Б. Это было фундаментально неверное понимание природы Эйхмана. Хотя он был хорошим организатором, он был далёк от банальности. Он был хвастуном. Его нацизм был яростным. У него было множество романов. Он слишком много пил. Он хотел участвовать в боевых действиях. Он едва ли был той намеренно безликой фигурой, которая предстала перед судом в Иерусалиме[1279].

Вечером 31 мая 1962 года Эйхману подали последний ужин. Он попросил и получил бутылку вина, и к тому времени, когда около 11:30 прибыл священник, он был немного пьян. Священник спросил его, хочет ли он покаяться, но Эйхман не хотел. Вместо этого он просто передал священнику несколько писем для своей семьи и попросил его не выглядеть таким мрачным. "Почему вы так грустны? — спросил он. — Я вот не грущу". Незадолго до полуночи Эйхмана заковали в кандалы и вывели из камеры. По пути в камеру смертников он попросил одного из охранников вытереть ему нос. После небольшой паузы Эйхмана повели на виселицу, и веревка была накинута ему на шею двумя петлями. Перед тем как нажать кнопку, его спросили, есть ли у него последние слова. "Да здравствует Германия, — сказал он. — Да здравствует Аргентина. Да здравствует Австрия. Это три страны, с которыми я наиболее связан и которые я не забуду. Я приветствую свою жену, свою семью и своих друзей. Я готов. Мы скоро снова встретимся, такова судьба всех людей. Я умираю, веря в Бога"[1280]. С щелчком люк открылся, и Эйхман упал с высоты 3 метров навстречу смерти. К часу ночи 1 июня его тело было кремировано, а к 4 часам ведро с его прахом находилось на борту катера в международных водах. После того как прах был выброшен в Средиземное море, ведро промыли, а катер вернулся в порт[1281].

Глава 10.

Суровое правосудие

В то время как такие люди, как Цви Альдуби, проводили собственные любительские расследования, а Визенталь и Фридман боролись за право приписать себе арест Эйхмана, более тихие и скромные упорно работали над тем, чтобы привлечь нацистских военных преступников к ответственности. В декабре 1958 года в Людвигсбурге, в 10 милях к северу от Штутгарта, западные немцы создали Центральное ведомство управлений юстиции земель ФРГ по преследованию преступлений национал-социалистов (Zentrale Stelle der Landesjustizverwaltungen zur Aufklärung nationalsozialistischer Verbrechen, ZS). ZS было создано из-за растущего в ФРГ убеждения, что слишком много нацистских преступников — иногда в буквальном смысле — избегают наказания за убийства. Кроме того, когда предполагаемых преступников привлекали к суду, с ними часто обращались как с соучастниками преступлений, а не как с исполнителями. Судебные процессы закрепили это нежелание рассматривать убийц такими, какие они есть, и слишком часто казалось, что единственными преступниками, ответственными за организованную резню, были Гитлер, Гиммлер и Гейдрих[1282]. Под руководством доктора Эрвина Шюле ZS занималось расследованием нацистских преступлений, сбором информации и выявлением потенциальных преступников. После того как дело было оформлено, оно передавалось прокурору соответствующей федеральной земли. Большая часть информации поначалу поступала из документов, собранных для Нюрнбергского трибунала, хотя по мере того, как общественность все больше узнавала о деятельности ZS, новые доказательства и показания буквально наводнили ведомство. В 1959 году ZS начало не менее 400 расследований преступлений, совершенных членами айнзацгрупп и охранниками концлагерей[1283]. Наряду с огромным объемом работы, одной из самых больших проблем, с которыми столкнулась ZS, был поиск подходящего персонала. Доктор Шюле вскоре обнаружил, что некоторые из полицейских, командированных из других подразделений, имели свои "скелеты в шкафу", и зачастую были неподходящими и неэффективными[1284]. Кроме того, способные полицейские неохотно присоединялись к команде Шюле. Фредерик Форсайт имевший дело с ZS, когда работал над своим триллером Досье ODESSA, вспоминал:

В немецкой полиции мне дали понять, что работа ZS — это конец карьеры. Вы никогда не сможете вернуться в своё прежнее подразделение и никогда не получите повышения. Если вы хотели, скажем, поступить в баварскую полицию после работы в Людвигсбурге, у вас не было никаких шансов. Это дало мне представление о том, насколько пронацистской оставалась власть[1285].

Одним из тех, кто предоставлял информацию в ZS, был Герман Лангбейн, генеральный секретарь Международного комитета Освенцима (International Auschwitz Committee, IAC), созданного в 1952 году. Родившийся в Австрии в 1912 году, Лангбейн был коммунистом и ветераном Интернациональной бригады, сражавшейся против Франко во время Гражданской войны в Испании. После окончания войны он был интернирован во Франции, а после капитуляции Франции в 1940 году заключен нацистами в концлагерь Дахау. В августе 1942 года его перевели в Освенцим, где назначили клерком врача лазарета, доктора Эдуарда Виртса. Благодаря своему положению в лагере Лангбейн получил доступ к документации и свидетельствам о преступлениях СС. Из окна его кабинета открывался вид на вход в крематорий № 1, и он мог наблюдать, как заключенных живыми загоняли в газовые камеры, а затем зондеркоманды выносили оттуда трупы[1286].

К началу 1961 года ZS провела более 750 расследований, и стало ясно, что одно дело выделятся особенно — Освенцим. ZS выявила около 900 предполагаемых преступников, служивших в лагере, но из них только