Красный священник - Е. Юань

— Моя безграничная признательность, — с неподдельной теплотой отозвался Клейн.

В эту самую долю секунды сыщик невольно, с толикой сочувствия вспомнил своего новоиспеченного помощника мажордома — Ричардсона. Этот жаждущий выбиться в люди парень в последнее время носился как савраска без узды, с утра до ночи рыская по окрестностям в поисках подходящих поместий. Он дотошно просеивал варианты, выискивая те, что выставлены на торги и соответствуют запросам, самолично выезжал на инспекции и скрупулезно проверял каждую мелочь. Слуга из кожи вон лез, дабы на стол хозяину легло безупречное досье, и тот не оказался в дурацком положении, когда приглянувшееся имение вдруг не продается или выглядит совершенно иначе, нежели на бумаге.

И вот теперь, стоило Клейну спонтанно переиграть критерии, как все эти титанические труды Ричардсона неминуемо летели псу под хвост — парню придется начинать всё с чистого листа.

«До чего же скверно быть взбалмошным нанимателем… Что ж, как только управимся с этим делом, велю Танее накинуть ему пятерку фунтов к годовому жалованью. В конце концов, помощнику дворецкого по статусу положено получать чуточку больше заурядного лакея… Пять фунтов. В сегодняшней партии эти деньги сгорели бы за одно-два повышения ставок… Выходит, на свой годовой оклад Ричардсон смог бы сыграть здесь от силы пару раздач…» — пока эти горькие, ироничные мысли проносились в его голове, Клейн внезапно ощутил, как чьи-то чужие, пронзительные взгляды впились в его спину.

Совершенно не таясь, юноша развернулся и устремил взор на наблюдателя. Им оказался не кто иной, как адмирал Эмириус Ливайт.

Этот суровый, пропитанный чопорным консерватизмом джентльмен лишь едва заметно кивнул и тут же отвел глаза. В его повадках не читалось ни малейшего желания заводить светские беседы с Дуэйном Дантесом, равно как и порыва кликнуть гвардейцев, дабы те скрутили этого вольного Потустороннего. В конце концов, толстосум нынче выступал в роли делового партнера Министерства обороны. А уж для прожженного авантюриста и дельца, опутавшего своей агентурной паутиной весь Южный континент, случайно разжиться паранормальным эликсиром было делом вполне житейским и не заслуживающим лишней суеты.

В этот самый миг полковник Кальвин и парламентарий Махт, сжимая в руках бокалы, дружным строем направились к Дуэйну Дантесу.

— Какого дьявола здесь творится? — предельно понизив голос, с откровенным, бессильным недоумением прошипел Кальвин.

Из-за того, что Дуэйн Дантес умудрился озолотиться почти на тысячу фунтов, им с Махтом, дабы не позволить адмиралу Эмириусу уйти в минуса, пришлось на ходу перекраивать тактику. Отбросив былую осмотрительность, они принялись играть с первобытным, безрассудным размахом, в итоге слив по несколько сотен каждый, отчего их сердца теперь обливались кровью.

Лишь благодаря этому изящному самопожертвованию вкупе с проигрышами остальных зевак адмирал Эмириус покинул стол, положив в карман две-три сотни фунтов чистой прибыли.

В ответ на эти немые упреки Клейн лишь беспомощно развел руками:

— Клянусь, я даже в карманные карты не заглядывал!

Скрытый подтекст его слов вопил кристально ясно: всё произошедшее — чистой воды промысел божеств, безраздельно властвующих над доменом судьбы.

А на сегодняшний день среди небожителей, ангелов и «сокрытых сущностей», державших в своих руках нити этого Пути, числились (но отнюдь не ограничивались ими): «Богиня Вечной Ночи», «Шут», «Ртутный Змей» Уилл Осептин, Паллес Сороастр, «Богохульник» Амон и «Ангел Судьбы» Уроборос.

— Воистину, прескверный оборот, — парламентарий Махт лишь с горькой усмешкой покачал головой. — Нас с Кальвином так ободрали, что теперь и на порог собственного дома страшно ступить.

Как-никак, за этот вечер они спустили сумму, эквивалентную доброй половине их официального годового дохода.

Дуэйн Дантес, чей облик так удачно дополняла благородная проседь на висках, вскинул на них совершенно ошарашенный взгляд:

— И когда же вы успели проиграться?

Изящным жестом указав на гору фишек, громоздящуюся перед его местом, он добавил:

— Я лишь чудом отбил свою стартовую тысячу фунтов. Весь остальной куш по праву принадлежит вам.

Полковник Кальвин и парламентарий Махт на секунду опешили. Обменявшись короткими, многозначительными взглядами, они один за другим расплылись в широких улыбках.

— Похоже, мы так перенервничали в пылу игры, что банально обсчитались, — с глубоким, одобрительным кивком подытожил Кальвин.

Клейн издал легкий смешок, виртуозно свернув эту скользкую тему, и принялся высматривать на соседних столиках поздние закуски.

…………

Город Серебра, под сводами Круглой Башни — одной из знаменитых Башен-Близнецов.

Деррик Берг, получив благополучное дозволение, предстал перед Вождем Совета Шести — Колином Илиадом.

— Мне доложили, что ты ищешь моего совета? — Колин, чье суровое лицо испещряла россыпь застарелых шрамов, смерил не слишком рослого паренька ровным, спокойным взглядом.

Деррик отвесил учтивый поклон и с обезоруживающей прямотой ответил:

— Истинно так, господин Вождь. Мой грядущий прорыв к «Жрецу Света» требует погружения в абсолютную, первозданную тьму. Вот только шаг во мрак таит в себе фатальную угрозу, и я ума не приложу, как обойти этот барьер.

Колин Илиад, выслушав юношу со всей серьезностью, медленно кивнул:

— Для начала уясни одну деталь: тебе нужна именно первозданная тьма, или же банальное отсутствие света? Разница между этими понятиями поистине колоссальна.

— Если в ритуале говорится о втором, то подземелья Круглой Башни с лихвой утолят твои нужды. Тебе уже доводилось коротать там время, так что ты прекрасно понимаешь, о чем я толкую.

От одного лишь упоминания тех камер в душе Деррика шевельнулся леденящий, первобытный ужас. Именно в том каменном мешке он впервые столкнулся лицом к лицу с «Богохульником» Амоном. И мало того, что ему пришлось воочию лицезреть гротескные метаморфозы бывшего командира исследовательского отряда, так он еще и сам пал жертвой паразита. Воскрешать в памяти те кошмары без крайней нужды паренек категорически не желал.

И лишь сейчас, после прямой наводки Вождя, он заставил себя по крупицам восстановить те мрачные дни. Он вспомнил, что узникам подземелья действительно выдавали свечи, вот только стоило огарку истлеть, как приходилось в глухой темноте дожидаться надзирателей с пайком и снадобьями, чтобы вымолить новый фитиль. А визиты эти были отнюдь не частыми — от силы трижды в день, с мучительно долгими интервалами.

И всё же, в этих беспросветных ямах ни разу не материализовывались твари из ниоткуда, а люди не испарялись без следа.

Деррик кристально ясно осознал: в ту пору он и сам не раз часами сидел в кромешной тьме, так и не столкнувшись ни с единой угрозой.

Погрузившись в недолгие раздумья, юноша с легкой заминкой