Красный священник - Е. Юань

— Вот только… только наблюдать, как по моей злой указке чужие люди теряют человеческий облик, срываются в бездну безумия и превращаются в кровожадных зверей — это… это выше моих сил, — Шерман всё еще отчаянно упирался.

Трисси едва уловимо, презрительно скривила губы, но ни на йоту не изменила теплой улыбки:

— Милочка, эта гниль и так изначально кипела в их собственных душах. Ты тут совершенно ни при чем. Поверь, даже не будь тебя, стоит лишь сложиться нужным картам и обстоятельствам, как эта первобытная ярость всё равно выплеснулась бы наружу.

— Ко всему прочему, те мишени, что я тебе подкидываю, намертво повязаны с криминалом. Неужто ты до сих пор не усвоил, что это за мрази? Стравить этих ублюдков между собой, заставив их остервенело рвать друг другу глотки — это ли не акт высшего милосердия и сострадания по отношению к тебе и всем безвинным бедолагам из Восточного района?

Шерман на чистых инстинктах судорожно приоткрыл рот, порываясь возразить, но слова так и застряли поперек горла, и он благоразумно проглотил их обратно.

Юноша погрузился в глухое, подавленное молчание.

Трисси скользнула по нему чарующим, бархатным взглядом и продолжила мягким, обволакивающим шепотом:

'От заветной цели тебя отделяет всего один крошечный шаг. Достаточно лишь завершить оставшийся «ритуал», и ты сможешь осушить третий флакон эликсира, окончательно и бесповоротно переродившись в истинную женщину.

'Тогда-то ты и сможешь взять то самое, загодя придуманное имя — «Шерманна». До чего же дивное звучание, не находишь? А следом, в обличье прелестной девы, покинешь Баклунд и отправишься куда-нибудь в графство Межморья или залив Диси, дабы начать жизнь с чистого листа, напрочь оборвав все здешние гнилые связи. О, держу пари, ты будешь ослепительна и сведешь с ума толпы достойных кавалеров. Выберешь самого лучшего, пойдешь с ним под венец, подаришь ему здоровых ребятишек и воспитаешь их в радости. Будешь возить их кататься на лыжах в графство Зимней Стужи, нежиться на пляжах Диси, предаваться аристократическим забавам в охотничьих угодьях…

«Разве не ты клялся, что ради обретения подлинного „я“ готов пойти на любые жертвы?»

Губы юноши судорожно дрогнули. На мгновение он намертво стиснул их, а затем, словно через силу, разомкнул:

«Мадам Трисси… я всё понял. Я… я беспрекословно исполню всё, что вы прикажете».

Выдавив из себя это признание, он словно разом лишился всех сил. Пошатнувшись и едва не рухнув на пол, парень на чистых инстинктах вцепился в стоящую поблизости вешалку для верхней одежды.

И в этот миг его остекленевший взгляд безучастно скользнул по рассыпавшейся на полу газетной кипе.

Листы растрепались, явив на свет божий весьма броскую передовицу одной из столичных газет:

«…Баснословно богатый делец с берегов залива Диси, мистер Дуэйн Дантес, всерьез нацелился на поглощение сталелитейной компании „Ларивьер“. По его экспертным оценкам, это предприятие таит в себе колоссальный потенциал и сулит солидные барыши в обозримом будущем…»

…………

— Сэр, вы и впрямь вознамерились прибрать к рукам эту сталелитейную компанию? — полюбопытствовал личный камердинер Энъюни, пока они вдвоем поднимались по лестнице особняка номер сто шестьдесят на улице Бёклунд.

Дуэйн Дантес лишь с улыбкой покачал головой:

— Чистой воды газетная утка. С владельцем мануфактуры, мистером Филом Ларивьером, наши пути пересекались от силы раз, на балу на прошлой неделе. Перекинулись парой дежурных светских фраз, и всё на этом.

Шагающий неподалеку мажордом Вальтер, услышав это, беззвучно, с явным облегчением перевел дух, после чего счел нужным добавить:

— Сэр, компания «Ларивьер» действительно рыщет в поисках покупателя. И, по слухам, толстосумов, положивших на неё глаз, нынче хватает с избытком.

«Иными словами, этот ушлый Фил самолично слил утку газетчикам, прикрывшись моим именем, дабы взвинтить ценник и сорвать куш пожирнее?» — Клейн глубокомысленно кивнул, переступая порог полуоткрытой комнаты с просторным балконом. Юноша вознамерился в самое ближайшее время воспарить в таинственные чертоги над серой мглой, чтобы, пустив в ход молитвенный маячок своего «верующего» Энъюни, прощупать особняк Хейзел на предмет любых мистических аномалий.

Эту негласную слежку он маниакально, с параноидальной дотошностью вел изо дня в день.

Глава 1000

Прелюдия

Над серой мглой, под сводами величественного дворца.

Клейн, сквозь мерцающую точку молитвы «Победителя» Энъюни, созерцал обстановку в комнате личного камердинера.

Угол обзора плавно поднялся и расширился, пока перед глазами дюйм за дюймом не раскинулась вся улица Бёклунд. Взору предстали особняки, утопающие в цветах и зелени газонов, раскидистые интисские платаны, укрывающие мостовую от палящего солнца, неспешно катящиеся экипажи — от изящно-элегантных до кричаще-роскошных, — и жизнерадостная молодежь, с ветерком проносящаяся мимо на велосипедах.

В конце концов сыщик намертво зафиксировал внимание на доме номер тридцать девять — резиденции парламентария Махта. Спустив незримый взгляд ниже, он принялся дотошно, одного за другим, прощупывать взглядом всех обитателей поместья, включая животных, отчаянно силясь выхватить брюнета с темными глазами и хрустальным моноклем.

«Хух… Пока никаких признаков искажения или подмены судьбы…» — спустя добрых десять минут Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением перевел дух.

В этот самый миг в ворота поместья Махтов вкатился экипаж, плавно затормозив у парадного крыльца.

Из кареты легкомысленно выпорхнула юная особа с густыми, волнистыми темно-зелеными волосами и глубокими, выразительными карими глазами. То была не кто иная, как вернувшаяся с прогулки Хейзел.

Облаченная в строгое, закрывающее плечи темно-зеленое платье, девушка едва заметно поджимала губы, однако всё ее лицо лучилось абсолютным, безмятежным спокойствием с легким налетом искренней радости.

Узрев подобную картину, Клейн почувствовал, как сердце тревожно екнуло.

Это было абсолютно, вопиюще противоестественно!

В картине мира юноши, после того как крысиный полубог нарвался на клона Амона, исход мог быть лишь двояким. Либо у этой твари отыскался козырь в рукаве, и она, поплатившись чудовищными увечьями, сумела дать деру. Либо же бестия окончательно сгинула, обратившись в Потустороннюю характеристику и послужив кормом для аватара Амона. Вот только при любом раскладе Хейзел неминуемо потеряла бы связь с наставником! Она должна была убиваться от горя, метаться в панике, тонуть в слезах и депрессии… Так с какой стати она лучится этим расслабленным, пьянящим довольством?

«Учитывая, что девчонка, наплевав на риски, сломя голову помчалась в загородное поместье предупреждать наставника — гнилой и эгоистичной натурой она явно не страдает… А значит, ее нынешний вид кристально ясно вопит об одном: она железобетонно уверена, что с тем крысиным полубогом всё в полном порядке. Более того, она наверняка удостоилась от него щедрой награды, глядишь, даже разжилась свежей