Дом с секретом и его притяжение. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

Марианна шустро упихала лягуха в контейнер, пробив в крышке несколько дырочек, а потом призадумалась:

– И куда бы тебя пока деть? А! Точно!

Сунуть контейнер в холодильник много времени не заняло.

– Вот! Так-то лучше! – она отряхнула руки, торжествующе постучала по серебристой поверхности пищевой сокровищницы, а потом…

– Женщина! – посмеивался Крамеш, глядя, как Марианна носится по комнатам, собирая свой «идеальный образ», пригодный для общения с упирающимся женихом.

Через два часа она была полностью готова – волосы уложены, свежий яркий макияж нанесён, надето новое зелёное обтягивающее платье, от которого Крамеш аж поперхнулся, принесены новые крепкие верёвки – короче, всё готово!

Извлечённый из холодильника лягух полетел в стену, через миг оказавшись сползшим на пол Геннадием, а ещё через полминуты не пришедший в себя после охлаждения Генчик сидел на стуле, крепко примотанный к нему.

– А вот теперь и поговорим! – услышал он «любимый голос» сквозь туман, царящий в голове. – Женишься на мне? Ты ж подумай хорошенько – я богата – у меня семья очень состоятельная, а я одна дочка.

– Знаю, – проскрипел Генчик.

– Это хорошо! Так что, если женишься, у тебя будет… много чего будет. Но ты – при мне! Понял? Никаких других женщин, гулянок и прочего у тебя никогда больше не возникнет!

Геннадий приоткрыл глаза и тяжело вздохнул – он прекрасно знал, что кроме него эту самую Марианну предлагали… да кому только не предлагали. И, если бы проблема была только во внешнем виде, она бы давно замужем была – и таких любят да жены берут, но вот её требования сводили с ума напрочь – ей требовался супруг полностью подчинённый, бегающий вокруг как собачка, уделяющий внимание только и исключительно ей, прим речь шла отнюдь не о верности жене – муж Марианны не имел права ни на какие сторонние интересы, на работу, на родственников, на увлечения.

– Да там даже дышать можно только с её разрешения! – понял Герман при первом же знакомстве с этой особой.

Нельзя сказать, что он рвался на работу или жаждал с утра до вечера общаться с родственниками, но требовалось полностью уничтожить его натуру, его желания, мысли… да самого его! Женившись на Марианне, он терял всего себя полностью! А он сам был себе дорог! В сущности, это было единственное, что у него было.

– Я никогда на тебе не женюсь! – как можно более твёрдо сказал Геннадий. – НИ-КОГ-ДА!

– Ах так… ну ладно же! Тогда тебя заставят это сделать!

Она уверенно взялась за дорогущий айфон:

– Добрый день! Да, это Марианна Леопольдовна!

Крамеш никак не мог понять, куда это названивает эта тётенька, и почему это Геннадий, который слышит этот разговор и явно узнал голос говорящего, так побледнел.

Через три часа Крамеш уже знал ответы на все эти вопросы:

– Н-да… дрружная у него семейка, – констатировал Бескрайнов, рассматривая заболоченное озеро, в котором по шею в воде стоял Геннадий.

– Ты тут останешься, пока не поклянёшься, что на коленях приползёшь к Марианне и будешь умолять её о том, чтобы она согласилась выйти за тебя замуж! Она даже согласна на твою… позорную особенность! Сказала, что ей это очень подходит! – орал ему с берега белобрысый тип лет пятидесяти пяти – отец Геннадия. – Она готова вложить деньги в наши предприятия, так что ты обязан умолять её об этом!

– Я не женюсь на ней! – завопил Геннадий. – Ни за что!

– Тогда стой тут! И запомни, что у тебя отсюда выход – только к Марианне!

– Крруто они за него взялись, – констатировал Крамеш. – Стоять в этом болоте, где ещё и пиявок небось полно, да пррактически без одежды, да с тяжеленным металлическом ошейником на шее и здорровенной цепью, которрая тоже весит пррилично – это непрросто.

Крамеш немного преуменьшил размер свалившихся на Генчика бед: он был голодным – ел только утром, кроме того, родичи прилично намяли ему бока, пытаясь заставить согласиться на этот брак, вода была холодной, а ошейник с цепью – непомерно тяжёлыми. Да, вода облегчала их вес, именно поэтому они были выкованы настолько массивными – чтобы наказанный тратил все свои силы, чтобы эта груда металла его не утопила.

Соколовский находился в своём кабинете, просматривая какой-то сценарий, когда к нему в окно влетел ворон.

– А! Крамеш! Полагаю, тебе есть о чём доложить?

– Есть! – поднялся с пола Бескрайнов.

По мере доклада Соколовский то посмеивался, то хмыкал, а потом посерьёзнел:

– Круто они за него взялись!

– Крруто, – согласился Крамеш, который по собственному опыту жизни категорически не любил такие «взятия». Нет, само собой, Генчик заслужил много чего, но это же семья так измывается, даже не чужие…

– Неужели же тебе жалко его стало? – усмехнулся Филипп.

– Нет! – Крамеш даже головой помотал для пущей правдоподобности ответа – как он мог сказать иначе, если прекрасно помнил, из-за чего Геннадия сослали в подвал. – Он и прравда невыносим!

– Что есть, то есть. А когда ты улетал, он что делал?

– Орал на всё болото – скандалил и вопил, что с ним так нельзя.

– Понятно. Тогда сейчас ты идёшь спать, а завтра утром берёшь машину и едешь туда. Автомобиль паркуешь где-нибудь в досягаемом отдалении, а сам летишь и наблюдаешь, что и как… Только еды себе возьми.

– Понял. А чего я должен ждать?

– Проблесков адекватности, – объяснил Сокол. – Видишь ли… я мог бы сам им заняться, но мне не доставляют удовольствия такие действия, разве что выхода нет. А в случае с Генчиком он есть – пусть его воспитанием займутся те, кто его и дорастил до такого состояния.

– Понял… Один вопрррос.

– Давай.

– Геррману не будут давать воды и еды – его отец прредупрредил. Мол, пусть пьёт из этого болота и без еды тоже обойдётся – быстррее согласится.

– Н-да… семейка. Хотя, что там удивляться-то? У них детей много, одним больше, одним меньше – видимо, без разницы. Да и раньше они не были особенно милостивыми, прямо скажем. Ладно, увидишь, что слабеет, можешь подкормить, ну и воду дай. Мы ж не звери всё-таки. Скажешь, что я тебя послал выяснить, куда он пропал, а ты увидел, что его увозят, вот и проследил за ним.

– Понял! –