Мастер Начертаний 1-6 - Оливер Ло

Если бы кто-то узнал, что Мин уже добрался до четвертого уровня Пробуждения, то кусал бы себе локти от зависти. Но ровно до тех пор, пока не узнал бы как много труда и сил было вложено в получение каждого из них.

Оставшееся до рассвета время уходило на кисть. Круг высвобождения лежал перед ним, и каждую ночь штрихи ложились увереннее. Там, где неделю назад отдача била по запястью, теперь ци проходила гладко, разворачивалась в ключевых узлах и выстреливала наружу коротким импульсом, от которого пламя лампы вздрагивало. Мин чертил, стирал и брался за кисть заново, и за каждым повтором двадцать четыре штриха, зеркальные знакомому замыканию и вывернутые наизнанку, ложились увереннее, а выброс ци набирал точность.

На исходе очередной ночи, когда за окном комнаты начало сереть, Мин провёл последний штрих и замкнул контур. Плашка под его ладонью вздрогнула, ци прошла по двадцати четырём линиям, развернулась в узловых точках и ударила наружу направленным потоком, от которого лампа на столе погасла, а по стене напротив побежала тонкая трещина. Мин убрал ладонь и посмотрел на плашку, где Круг высвобождения мерцал остаточной ци.

Фундамент боевого начертания и спусковой крючок для любого атакующего талисмана лежал перед ним на тёмной плашке. Мин перевернул её и спрятал в тайник. До затмения оставалось чуть меньше трех недель, и совсем скоро из-под его кисти выйдет первый талисман, способный убивать.

Глава 14

Шест

Плашка легла на стол, и нейтральные чернила впитались в камень знакомой паутиной. Мин провёл последний штрих «Знака отражения», замкнул контур, и поверхность дрогнула тусклым свечением, просевшим внутрь за пару вдохов. Это была двенадцатая плашка за утро, и каждая следующая получалась чище предыдущей. За стеллажом шуршал Вэнь Шу, растирая киноварную пасту в медной ступке, и ритмичный скрежет пестика о стенки тянулся с тех пор, как Мин перешагнул порог Палаты на рассвете, и временами звучал не менее вечным, чем сама Обитель.

— Мастер Вэнь Шу, — Мин не поднял головы, — если «Знак отражения» примет удар, который превосходит начертателя на ступень, печать ведь просто лопнет?

Скрежет пестика оборвался. Вэнь Шу высунулся из-за стеллажа, и его постоянно недовольное лицо вытянулось так, что брови ушли под седую прядь.

— С чего ты вдруг спрашиваешь? Кто-то собрался бить тебя ци уровня Ядра?

— Чистая теоретически, мастер.

— Теоретически, ишь, посмотри на него, — Вэнь Шу фыркнул и вытер пестик о передник. — Лопнет, конечно, лопнет, и носителя разнесёт вместе с контуром. Отражение работает как зеркало — входящий поток разворачивается и бьёт обратно. Если поток жирнее контура, контур не выдерживает и улетает к девяти небесам клочьями, прости Небеса. Никакого секрета, это первое, чему учат, вернее, от чего предостерегают.

— А если наслоить несколько отражений друг на друга?

Вэнь Шу прекратил растирать и вышел из-за стеллажа целиком, на ходу вытирая руки. Сел напротив Мина на табурет и уставился с выражением, колебавшимся между любопытством и подозрением.

— Историю про Безумного Ло Шана слышал?

— Не приходилось.

— Ло Шан был начертателем Обители. Лет эдак триста назад. Псих, каких не сыщешь в семи провинциях. — Вэнь Шу хрипло засмеялся и хлопнул себя по колену. — Поспорил с алхимиками из Кузни Огненного Гребня, что переплывёт Шрамовую расселину на южном склоне, где весной течёт лавовый поток. Алхимики поставили против него тысячу духовных камней, представляешь? Потому что ни один практик в здравом уме не полезет в лаву, даже на ступени ядра. И что ты думаешь?

— Сгорел заживо?

— Ах, если бы! У Ло Шана не было силы Ядра, зато была туша почти на сотню кило и полный мешок чернил. За ночь до спора он разделся догола и покрыл себя мелкими «Знаками отражения». Сотни штук. На каждом пальце, на пятках, на заднице, прости Небеса второй раз, на веках. Слой за слоем, один поверх другого, пока не стал похож на исписанный свиток с ногами.

— Ага, и, стало быть, полез в лаву.

— А куда же ещё, при такой подготовке. — Вэнь Шу заухал, утирая глаз. — Первый слой сгорел за вдох, лава отразилась от второго. Второй продержался дольше. Третий ещё дольше, потому что лава теряла напор, отскакивая от зеркальных контуров, и каждое отражение отнимало у неё каплю энергии. Ло Шан добрался до того берега обгоревший до корки, без единого волоска, красный и дымящийся, будто его варили в чане. Волосы у него, кстати, так и не отросли, и ученики прозвали его Безбровым. Зато камней он забрал тогда… На всю жизнь хватит.

Мин отложил кисть.

— То есть если одного отражения мало, многослойная сетка компенсирует разницу в силе?

— В теории. — Вэнь Шу поднял палец в киновари. — На практике каждый слой требует отдельного контура, и контуры не должны пересекаться, иначе ци замыкается внутри и бьёт носителя. Ло Шан потратил целую ночь на создание сети и был гением компоновки. Повторить его трюк способен один начертатель из тысячи.

Подобрав пестик, Вэнь Шу вернулся за стеллаж и бросил через плечо:

— Только не лезь в лаву, очень тебя прошу. Я не переживу, если ты помрешь, а меня обвинят в твоей смерти, потому что я рассказал историю, а ты решил повторить глупый подвиг.

Мин промолчал и склонился над плашкой. Информация его на самом деле порадовала. Отражение масштабируется, это хорошая новость. Если правильно расположить слои, можно собрать ловушку, которая вернёт удар практика на целую ступень выше. А может даже и две.

Он почему-то вспомнил Сюн Фана с его девятнадцатью каналами и техникой «Железной Плоти» и без спешки промыл кисть.

* * *

Перерыв Мин провёл на козырьке над тренировочными площадками Внешнего двора. Наставник Фэн объявил неделю назад о распределении по школам оружия, и площадки гудели гомоном новичков, изо всех сил старавшихся не отрубить друг другу пальцы.

На ближней террасе рукопашники месили воздух и деревянные манекены. Наставник Кун, широкий мужик с кулаками размером с голову первогодки, показывал технику тяжёлых рукавиц, от которой манекен при каждом ударе разбрызгивал щепки веером. Среди учеников Горн возвышался над остальными, как утёс над волнами, ох и наградила его природа; верзила вгонял кулак в манекен с рычанием, и хруст древесины долетал сквозь общий гвалт до козырька. Рукопашный бой подходил Горну как рукавица руке.

На соседней площадке наставник с длинным тренировочным мечом разводил фехтовальщиков по парам. В дальнем ряду Мин разглядел Дэ Шена. Узколицый парень неподвижно держал деревянный клинок,