Тайный Левиафан. Советский коммунизм: секретность и государственная мощность - Марк Харрисон

344

Кэтрин Вердери пишет о Румынии: «Что мы знаем об отношениях между сотрудниками Секуритате и их осведомителями? Сравнительно мало, ведь эти две категории людей редко пишут мемуары». Verdery K. Secrets and Truths. Chapter 3. Личные истории различных коллаборационистов Восточной Европы собраны в кн.: Secret Agents and the Memory of Everyday Collaboration in Communist Eastern Europe / Ed. by P. Apor, S. Horváth, J. Mark. London: Anthem, 2017.

345

Skucas T. Lithuania: A Problem of Disclosure // Demokratizatsiya: The Journal of Post-Soviet Democratization. 2004. Vol. 12. № 3. P. 419. А вот из архива КГБ Латвии недавно опубликовали 4141 личное дело осведомителей. Latvian Public Broadcasting, First Batch of Latvia’s KGB Archives Published Online, 20 December 2018. https://eng.lsm.lv/article/society/society/first-batch-of-latvias-kgb-archives-published-online.a303704/ (последнее обращение: 30 июня 2025).

346

Агент Римкус напоминал китайских агентов в провинции Ляонин, пограничной с Кореей, завербованных в годы Корейской войны, как их описывает Майкл Шенхальс (Schoenhals M. Spying for the People. P. 121). Один из них «настаивал, чтобы кураторы сказали ему, что́ они смогут ему предложить, если и когда положение станет критическим»; «Некоторые агенты не могли даже и поверить, что [КНР] имеет какие-то шансы выйти победоносной из военного столкновения с США. В разговоре с их кураторами они поднимали такие вопросы, как „Сколько у вас самолетов?“, „Есть ли у вас бомбардировщики В-29?“, „Когда положение станет по-настоящему напряженным, смогу ли я уйти с вами?“».

347

Примеры из периода правления Сталина см.: Harrison M. The Dictator and Defense. Р. 5–7. Если брать период холодной войны, то доклады шести городских и сельских уполномоченных КГБ руководству КГБ и партии в Вильнюсе о военных слухах, имевших хождение в Советской Литве в июне 1956 года, вызвали частичную мобилизацию Советской армии. Они сохранились: Hoover/LYA, K-1/3/506, 336–356.

348

Срыв Руты интересным образом напоминал кризисы, которые переживали молодые советские идеалисты 30 годами раньше, описанные Хелльбеком. Они мечтали о солидарности и о том, чтобы служить обществу. Невольно испытывая сомнения относительно природы своего общества и мудрости своих вождей, они обнаруживали себя в изоляции и чувствовали, что их мечты отравлены, о чем они писали в своих дневниках. Некоторые испытывали желание довериться властям. «Единственно, чего бы мне хотелось, – это… доверие НКВД», – писала Юлия Пятницкая. Благодарю Клер Шоу, указавшую мне на это сходство. Пятницкая Ю. Дневник жены большевика. Benzon: Chalidze Publications, 1987. С. 142. Hellbeck J. Revolution on My Mind: Writing a Diary under Stalin. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2006. Р. 106–112.

349

«Подобно большинству секретных служб, Штази испытывала патологический страх перед слишком легкими победами». Schmeidel J. C. Stasi: Shield and Sword of the Party. London: Routledge, 2008. Р. 37.

350

Гизеке приводит цитаты из «Словаря политической и оперативной работы Штази»: «доверительные отношения» между кураторами и осведомителями должны опираться на «полное доверие» со стороны осведомителя, в то время как куратор «никогда не должен упускать из виду аспекты безопасности и контроля». Gieseke J. The History of the Stasi. Р. 80.

351

Hoover/LYA, K-1/10/300, 24–25 (письмо полковнику Тихону Бескровному, начальнику группы при председателе КГБ по изучению и обобщению опыта оперработы и сведений о противнике, от председателя КГБ Литовской ССР полковника Альфонсаса Рандакявичюса, 14 марта 1961 года).

352

Hoover/LYA, K-1/10/300, 48–65 (Справка о состоянии агентурно-оперативной работы в аппарате Управления КГБ при Совете министров Литовской ССР в Тракайском районе майора Гомыранова, консультанта, февраль 1961 года).

353

На первой странице от руки написано: «Опубликовано в Сборнике № 2 за 1976 год».

354

Miller B. Narratives of Guilt and Compliance in Unified Germany: Stasi Informers and Their Impact on Society. London: Routledge, 1999. P. 22.

355

ВГДР: Schmeidel J. C. Stasi: Shield and Sword of the Party. Р. 36; Dennis M. The Stasi: Myth and Reality. London: Routledge, 2003. Р. 104–106; Miller B. Narratives of Guilt and Compliance in Unified Germany. P. 48–49. В Румынии: Verdery K. Secrets and Truths. Chapter 3. Что касается Советского Союза, автор слышал личные рассказы во время бесед.

356

Майкл Шенхальс приводит китайский пример, когда выбор нужного момента, чтобы завербовать агента, цитируется в источнике как образец правильного подхода. Schoenhals M. Spying for the People. P. 141–142.

357

Историки Штази подсчитали, что в ГДР в 1960‑е годы, примерно в то же время, когда произошло большинство наших историй, лишь 7,7 % «неофициальных сотрудников» в Карл-Маркс-Штадте были завербованы принудительно. Miller B. Narratives of Guilt and Compliance in Unified Germany. P. 41, 47. По мнению Майка Денниса, это была сознательная политика: руководство Штази, составленное несколькими годами позже, рекомендовало, чтобы вербовка основывалась на «позитивной политической позиции кандидатов, на их личных потребностях и интересах, на желании искупить вину за проступки» или на сочетании этих факторов. Выражение «искупить вину» может быть циничным эвфемизмом для шантажа, но само желание искупить вину подразумевает то, что, как мы видим, довольно часто встречается в наших советских данных: скомпрометированное прошлое, за которым следует сожаление. Dennis M. The Stasi: Myth and Reality. Р. 98. Джон Шмайдель, рассуждая схожим образом, объясняет низкий процент вербовки с применением угроз карьерными соображениями: типичный сотрудник Штази продвигался по службе, вербуя информаторов, и страдал от неудач, поэтому предпочитал иметь дело с теми, кто сам желал работать на госбезопасность. Schmeidel J. C. Stasi: Shield and Sword of the Party. Р. 38.

358

Miller B. Narratives of Guilt and Compliance in Unified Germany. P. 42.

359

Тот факт, что проверка третьими лицами считалась нормальной, следует из доклада о состоянии агентурной сети Тракайского отделения КГБ. Поток критики включает в себя следующую ремарку: «После вербовки агента в личное дело никаких проверочных материалов не приобщается» (Hoover/LYA, K-1/10/300, 48–65, Справка о состоянии агентурно-оперативной работы в аппарате Управления КГБ при Совете министров Литовской ССР в Тракайском районе майора Гомыранова,