Великое молчание: наука и философия парадокса Ферми - Милан М. Чиркович

нечто достаточно похожее) просуществует еще миллиард лет, и в этом случае вполне вероятно, что наши потомки опробуют многие или даже все возможные конфигурации цивилизаций, включая те, что радикально отличаются от наших сегодняшних представлений. Иными словами, некоторые или большинство наших потомков будут достаточно чуждыми, чтобы их можно было эффективно сопоставить с гипотетическими инопланетянами современности. В 1930 году, вдохновленный футуристическими идеями Дж. Б. С. Холдейна, Олаф Степлдон в своем романе «Последние и первые люди» набросал величественную картину межпланетного человечества, генетически модифицированного для жизни на различных планетах и спутниках. Этот процесс был назван пантропией другим классиком научной фантастики, Джеймсом Блишем.23 В этом степлдоновском видении все еще оправданно объединять многие правдоподобные и, казалось бы, разнородные формы галактических софонтов в нечто человекоподобное в целом, включая многие поколения будущих людей или постлюдей. И это ведет нас непосредственно к ключевому моменту эволюции человека и, пожалуй, к самой важной теме во всех исследованиях будущего.

9.2. Как важно быть постбиологическим

В нескольких местах этой книги постбиологическая эволюция упоминалась либо как контекст для некоторых из предлагаемых решений (например, трансцензия или «Великие Древние»), либо как процесс, подрывающий некоторые из базовых допущений (например, «галактическое расстройство желудка»). Кроме того, это одна из наиболее прочных точек соприкосновения между астробиологией, с одной стороны, и исследованиями будущего, а также биоэтикой — с другой. С определенной точки зрения, она уже здесь. Идущие сегодня споры об улучшении человека с помощью препаратов, протезов, имплантатов, интерфейсов «мозг — компьютер» и так далее — лишь вершина айсберга, самые первые предвестники того, что с высокой долей вероятности станет центральной темой будущего человечества. Если мы слегка отдалимся и взглянем на картину шире, как во временном аспекте, так и в плане структурных параметров, мы увидим устойчивую тенденцию к замене биологических механизмов более долговечными и надежными, созданными намеренно. В долгосрочной перспективе — но не столь долгой, как эволюционные или астрофизические масштабы времени! — это неизбежно приведет к постбиологической цивилизации.

Многие авторы указывали на это. Например, Пол Дэвис в своей короткой, но весьма познавательной и провокационной книге «Жуткое молчание» пишет:24

Через миллион лет, если человечество не погибнет до тех пор, биологический разум будет рассматриваться лишь как повивальная бабка «настоящего» разума — мощного, масштабируемого, адаптивного, бессмертного, который характерен для машинного царства. После этого машинный разум будет стремительно наращивать свою мощь и возможности, пока не столкнется с фундаментальными ограничениями, налагаемыми физической средой, какими бы они ни были...

Точно так же мы можем ожидать, что любой развитый биологический внеземной разум уже давно перешел в машинную форму. Если мы когда-либо установим контакт с инопланетянами, мы будем общаться не с... гуманоидами, а с гораздо более совершенной, специально созданной системой обработки информации.

Очевидно, что последствия для практических проектов SETI и, более того, для самой методологии SETI колоссальны — и весьма показательно, что они были замечены лишь недавно.25 В сочетании с идеями межзвездной колонизации и астроинженерии постбиологическая эволюция полностью меняет правила игры: нам нет необходимости — и, более того, не следует — ориентироваться в наших поисках в рамках SETI на обитаемые планеты и околозвездные обитаемые зоны. Вместо этого нам надлежит сосредоточиться на регионах с наибольшим количеством ресурсов, включая металлы и энергию, а также с низкими рабочими температурами как на наиболее подходящих местах для оптимизированных вычислений. Исследование теплых и влажных мест не имеет особого смысла. Кругам, занимающимся SETI, также следовало бы очень, очень живо интересоваться разработками в таких областях, как гипервычисления, квантовые вычисления и искусственный интеллект (интерес к которым до сих пор заметно отсутствовал, за несколькими похвальными исключениями), поскольку они, по всей видимости, способны предложить свежий взгляд на пространство параметров, описывающее развитые машинные разумы нашего собственного постбиологического будущего, равно как и постбиологическую эволюцию в других уголках Вселенной.

Стратегические допущения, лежащие в основе как большинства поисков в рамках SETI, так и размышлений о проблеме Ферми, также подрываются возможностью постбиологической эволюции. Как уже обсуждалось в связи с такими гипотезами, как трансцензия (как гипотеза) или «Жизнь на окраине», концепция экспансии с целью «заполнить все экологические ниши» может оказаться вымыслом, навязанным нам нашей собственной биологической природой и эволюционным прошлым (смертоносные зонды могут быть исключением из этого правила, требующим более детального изучения). Если многие аспекты человеческого поведения — и, как следствие, поведения других биологических софонтов — находятся под сильным влиянием эволюционного багажа вида, вполне разумно прийти к выводу, что переход в постбиологическую сферу устранит необходимость в таком поведении. То же самое относится и ко многим культурным особенностям. Если такие дисциплины, как социобиология или эволюционная психология, претендуют на объяснение многих аспектов человеческой психики и поведения, то эти аспекты окажутся маргинализированы или вовсе исчезнут, если человечество перейдет в постбиологическую сферу. (Хотя, конечно, это не означает, что мы останемся без объяснений психологических или культурных особенностей, поскольку они будут предоставлены будущей постсоциобиологией или постбиологической эволюционной психологией.)

Однако, если взглянуть на картину еще более масштабно, то можно заметить скрытый подвох. В долгосрочной перспективе дихотомия между биологическим и постбиологическим может стать несущественной и даже ложной. Это ясно выразил один современный писатель-фантаст:26

Разница между биологическими, биохимическими, электронными или нейроэлектронными информационными системами на таком уровне цивилизации — да нет никакой разницы, верно? Когда ты можешь перестроить себя начиная с молекулярного уровня и из любого угодного тебе вещества, мягкого или твердого, хранящегося в виде паттерна в мейнфрейме или развернутого в любую форму материи, когда возникнет необходимость, — больше нет того, что можно было бы с полным правом назвать машиной. Всё это живое. Или всё мертвое.

Акцент совершенно верно сделан на параметре «уровня цивилизации». Хотя для подобного слияния биологической и техно-логической организации могут существовать и другие предпосылки, оно, по-видимому, зависит в первую очередь от общего цивилизационного уровня — косвенным показателем которого является, например, тип по шкале Кардашёва или, возможно, положение на шкале Барроу.27 Последние предложения из отрывка Райта предлагают точку зрения, близкую к той, что воплощена в «Новой космогонии»: нет смысла пытаться отделить биологическое от постбиологического, так же как нет смысла пытаться провести границу между естественным и искусственным после достижения некоторого — очень высокого — порогового уровня цивилизации.28

Таким образом, мы приходим к выводу, что процесс воздействия на физическую среду — по крайней мере, для некоторого подмножества всех софонтов, появляющихся в пределах космологического домена, — может быть представлен функцией с максимумом, подобно перевернутой параболе или