Великое молчание: наука и философия парадокса Ферми - Милан М. Чиркович

Исторические циклы представляют собой возвращающуюся (каламбур намеренный!) тему в истории идей, как мы уже видели при обсуждении неокатастрофических и логистических гипотез. Однако возможен и другой взгляд на этот текст. По-настоящему важное ощущение времени измеряется не часами и календарями, а историей и достижениями разумных существ. Этот удручающий вывод остается в силе до тех пор, пока не возникнет сообщество разумных и творческих существ, способных разорвать этот круг «вечного возвращения». По настенным часам это может занять много времени, но в логическом смысле это неважно — «может, это было лишь вчера», пусть даже на это ушли миллиарды лет. Вечное возвращение в некотором смысле изживает себя на больших временных масштабах. Точно так же, как ортогенез оказался бессилен перед натиском естественного отбора,2 циклическое движение блекнет по сравнению с любой мыслимой прогрессивной альтернативой во всей полноте пространства и времени.

Это может служить метафорой астробиологической эволюции на нескольких уровнях. Даже если отдельные случаи абиогенеза и ноогенеза либо угасают, либо остаются ограниченными тем или иным образом (возможно, из-за упущенных «окон возможностей»), в долгосрочной перспективе мы ожидаем изменения общего ландшафта. В этой заключительной главе я хотел бы еще раз изложить основные выводы данного исследования и, наряду с предложенными ранее направлениями исследований, высказать мысль о необходимости некоторого изменения отношения к SETI в целом и к парадоксу Ферми в частности. Это не станет неожиданностью, поскольку в последние годы со многих сторон раздаются подобные призывы к пересмотру нашего мышления в области SETI.3 И все же перспективы разрешения парадокса Ферми должны считаться одним из сильнейших стимулов для этого; хотя в исследованиях SETI есть много других нерешенных загадок, ни одна из них, пожалуй, не является столь масштабной и не связана так тесно с гносеологическими и методологическими основами всех исследований в этой области — а также во многих других науках и искусствах.

Основные тезисы этой книги можно схематично набросать следующим образом:

• Парадокс Ферми — невероятно сложная и богатая интеллектуальная проб-

лема. Как немногие подобные «великие вопросы» в истории идей, он затрагивает

множество различных областей и дисциплинарных кладовых знания, поощряет

здоровое пренебрежение институциональными и традиционными границами, а также

провоцирует новаторское, оригинальное, нестандартное, выходящее за рамки привычного, «безумное» мыш-

ление. В резком контрасте с теми, кто считает парадокс Ферми несерьезной

и маловажной головоломкой или, что еще хуже, препятствием для развития

SETI — препятствием, которое нужно замести под ковер и игнорировать, я

показал, что это серьезная междисциплинарная проблема, порождающая большой

объем исследований и живую, плодотворную интеллектуальную деятельность. Более того,

исследовательский интерес к парадоксу Ферми вырос с рубежа

веков, и по состоянию на 2018 год эта тенденция не демонстрирует никаких признаков спада.

• Существует четыре основные категории решений, соответствующие

отказу по меньшей мере от одного важного философского допущения. Все возраста-

ющая интеллектуальная активность породила большое количество объяснительных

гипотез, а также их вариантов, версий, переизданий, кавер-версий и так далее.

Чтобы разобраться в этих джунглях идей, нам нужна рабочая

таксономия. Парадокс Ферми основан, помимо прочего, на четырех ключевых

философско-экономических допущениях: научном реализме («наши наблю-

дения Великого молчания верны»), коперниканстве («мы не

уникальны»), градуализме («отсутствии резких скачков в астробиологической эволю-

ции») и здравых экономических допущениях («рациональное потре-

бление ресурсов ведет к возможности обнаружения»). Они кажутся настолько масштабными и

общими, что обычно принимаются по умолчанию, и все же отказ по меньшей мере от

одного из них порождает хотя бы поверхностно правдоподобные объяснительные

гипотезы.

• Ибо много званых, а мало избранных.4 Хотя были предложены десятки объяснительных

гипотез (если принять во внимание незначительные вариации, их число

составит несколько сотен), лишь очень немногие из них

оказываются правдоподобными ответами на сильные версии парадокса. Этот

вывод показывает, что парадокс Ферми схож с другими великими

научными вопросами, стоящими перед человечеством: рациональный методологический анализ

будет действовать как фильтр, оставляя все меньше правдоподобных ответов и

оттачивая гипотезы, остающиеся в арсенале, подобно тому как

естественный отбор действует в ходе биологической эволюции, пока не

будет достигнуто нечто близкое к оптимальности. К сожалению, существовало

предубеждение в пользу более слабых версий проблемы (отсутствия

посетителей, в отличие от отсутствия проявлений и следов вообще), то есть ProtoFP (прото-парадокс Ферми) и WeakFP (слабый парадокс Ферми) вместо StrongFP (сильный парадокс Ферми). Кроме того, ключевая роль принципа неэксклюзивности отражает важнейший фильтр, через который должна пройти любая правдоподобная гипотеза. Недавние достижения во многих областях — от инфракрасной астрономии до вычислительной нейробиологии, от теорий абиогенеза до виртуальной истории — позволили как по-новому взглянуть на эту загадку, так и уточнить некоторые старые подходы.

• Эта загадка тесно связана с будущим человечества. За редким исключением, выбор оптимального решения проблемы Ферми жестко ограничивает варианты будущей эволюционной траектории нашей собственной, человеческой цивилизации. Более сильные формы этого вывода опираются на коперниканство, и именно поэтому коперниканство занимает центральное место в нашем анализе. Однако неверно — и, в частности, вовсе не обязательно верно, — будто те решения, которые отвергают коперниканство (категория «Уникальной Земли»), не могут сообщить нам ничего полезного о будущих перспективах человечества; даже отсутствие конкретных ограничений все равно является важной информацией. Только категория солипсизма, наименее приемлемая по независимым причинам, решительно разрывает связь между правильным решением проблемы Ферми и наиболее вероятным направлением будущей эволюции человечества.

В этой заключительной главе я хотел бы высказать три дополнительных соображения — или призыва:

1. В самых разных смыслах более сильные версии парадокса Ферми действительно

представляют собой последний — и величайший — вызов коперниканству.

Наше положение в пространстве и времени, наше отношение к космологическим, геологическим, химическим и биологическим эволюционным процессам, обусловившим наше существование, наше сознание, подсознание и прочие составляющие нашего психологического и культурного облика, даже наша связь с собственными артефактами и машинами — прояснение всех этих революционных достижений, которые привели к нашему «децентрированию», «умалению» или «унижению», предписанному коперниканством, остается неполным, пока мы не поместим себя в контекст независимо развившихся разумов. Но этим дело не ограничивается, поскольку без учета парадокса Ферми мы могли бы — подобно некоторым «отцам-основателям» SETI — сидеть сложа руки и бесконечно ждать возможного успеха той или иной программы прослушивания. В случае более сильных версий парадокса Ферми недостаточно откладывать этот вопрос в неопределенное будущее; нам нужно серьезно взглянуть в лицо неприятному выводу о том, что нам следовало ожидать, что мы уже обнаружили следы и проявления более древних галактических софонтов.

2. Радикальные идеи заслуживают более пристального внимания. Это относится не только ко всему комплексу