100 великих врачей и подвижников медицины - Полина Ребенина

Во-вторых, – телемедицина и удаленный мониторинг. Системы ИИ могут анализировать данные, полученные от носимых устройств, и предоставлять рекомендации по здоровью в режиме реального времени. Например, ИИ может отслеживать уровень сахара в крови у диабетиков и предупреждать их о необходимости принять меры. Телемедицина также включает в себя использование ИИ для анализа данных о пациентах и предоставления рекомендаций по лечению. Например, системы ИИ могут анализировать данные о пациентах с сердечно-сосудистыми заболеваниями и предсказывать вероятность развития инфаркта или инсульта. Это позволяет врачам отслеживать состояние пациентов в режиме реального времени и предоставлять рекомендации по лечению.

Роботизированные ассистенты. Такие ассистенты на основе ИИ становятся неотъемлемой частью медицинской практики. Они помогают врачам в проведении операций, обеспечивая высокую точность и минимизируя риск ошибок. Например, роботизированные системы могут выполнять сложные хирургические процедуры с минимальным вмешательством человека.

Роботизированные ассистенты также используются для автоматизации рутинных задач, таких как анализ медицинских изображений и данных о пациентах. Например, системы ИИ могут автоматически анализировать рентгеновские снимки и КТ-сканы, что позволяет врачам быстрее и точнее ставить диагнозы. Это значительно ускоряет процесс диагностики и лечения, а также уменьшает вероятность ошибок.

ИИ в медицине постоянно продолжает развиваться и открывает новые возможности для улучшения качества медицинской помощи. В будущем мы можем ожидать еще более значительных достижений в этой области.

Джеймс Эллисон

(1948 г. р.)

Американский иммунолог Джеймс Эллисон вместе с японским ученым Тасуку Хондзё в 2018 году получили Нобелевскую премию за «открытие терапии онкологических заболеваний путем ингибирования негативной иммунной регуляции». Работали они и делали свои открытия независимо друг от друга.

Джеймс Эллисон окончил Техасский университет в Остине (бакалавр микробиологии, 1969), где в 1973 году также получил степень доктора философии по биологическим наукам. Работал в Мемориальном онкологическом центре имени Слоуна – Кеттеринга, Корнеллском университете, являлся исследователем Медицинского института Говарда Хьюза и профессором иммунологии в Калифорнийском университете в Беркли, в котором также возглавлял лабораторию онкологических исследований. С 2012 года профессор и заведующий кафедрой иммунологии в Онкологическом центре им. М.Д. Андерсона Техасского университета, содиректор его Института иммунотерапии рака Паркера.

Вообще, рак – это очень личная тема для Д. Эллисона. От этой болезни умерла его мать, а вслед за ней два его дяди и брат. Хотя поначалу казалось, что иммунология и онкология лежат совершенно в разных плоскостях, но через какое-то время оказалось, что эти направления пересеклись. В 70-е годы прошлого столетия механизм работы Т-клеток, этих маленьких пехотинцев, борющихся с инфекцией, был только открыт. Эллисон пришел в восторг, обнаружив, что на молекулярном уровне существуют «стражники», следящие за состоянием нашего организма и напрашивающиеся на неприятности, и «если они видят, что что-то не так, они просто разбираются с этим».

Само же открытие ученый сделал в 1994 году, когда проводил исследования на мышах. Эллисону потребовалось 17 лет, чтобы убедить медицинское сообщество в том, что его неортодоксальный подход к лечению рака может сработать. Эллисон в течение многих лет исследовал белок под названием CTLA-4, а Хондзё – белок PD-1. Эти белки находятся на поверхности важнейших клеток иммунной системы – Т-лимфоцитов. Оба эти белка (а также и многие другие) участвуют в регуляции иммунного ответа. Так, белок CTLA-4, как показал Эллисон, играет принципиальную роль именно в торможении – чем активнее он конкурирует с «активирующими» белками, тем ниже становится активность Т-лимфоцитов. Опухоль может это использовать. А вот если инактивировать этот белок – например, присоединив к нему молекулу лекарства, – то иммунитет будет «снят с тормоза» и сможет бороться с опухолью. Один из студентов магистратуры, обучавшийся у Эллисона, уже обнаружил антитела, способные прикрепляться к рецепторам CTLA-4 Т-клеток и блокировать тормоз. Элиссон дал инструкции сотруднику, чтобы тот поместил антитела в мышей, напичканных опухолями. «Результаты, – как он вспоминает, – были потрясающими. Мы вылечили опухоли. Это был стопроцентный результат, никакой статистики не требовалось».

Первым препаратом, основанным на открытии ингибиторов контрольных точек, стал ипилимумаб, или ервой, он был разработан фармацевтической компанией Bristol-Myers Squibb, штаб-квартира которой находится в Манхэттене. Клинические исследования стали проводиться в 2000 году с участием четырнадцати пациентов, страдающих метастатической меланомой. Их случаи были настолько безнадежны, что они уже готовились закончить свои дни в хосписе. Однако после того как началось исследование, у троих из них опухоли значительно уменьшились. Как только исследователи в области онкологии обнаружили, что ервой работает на одних неизлечимых пациентах, а на других нет, они задались очевидным вопросом: а что если в нашем организме больше одного ингибитора контрольных точек? Действительно, вскоре Хондзё открыл еще один белок PD-1, в котором тоже были обнаружены ингибиторы контрольных точек.

Три года спустя после открытий Эллисона и Хондзё фармацевтические компании запустили производство новой линии противораковых препаратов. Это пембролизумаб («Китруда»), ниволумаб («Опдиво»), атезолизумаб («Тецентрик») и другие. Эти лекарства прошли одобрение для лечения рака легких, почек и лимфомы Ходжкина, создав тем самым самый важный класс лекарств в области лечения рака за последние сто лет.

Д. Эллисон. 2015 г.

Ингибиторы контрольных точек дают хорошие результаты при меланоме: после терапии многие из пациентов с этим видом рака живут несколько лет без всяких признаков заболевания. Хотя эти препараты, как правило, применяются на продвинутых стадиях рака, 30 % пациентов с меланомой демонстрируют значительное сокращение размеров опухоли, а 5 % – полную ремиссию.

К этой небольшой и самой счастливой группе относится бывший президент США Джимми Картер, который не только получил диагноз «меланома», но и услышал от врачей, что метастазы уже обнаружены в печени и в мозге.

В декабре 2015 года Картер объявил о том, что после курса пембролизумаба МРТ мозга не обнаружила ни старых, ни новых раковых образований. Несмотря на болезнь и преклонный возраст, он еще долго жил и был весьма активен. И, что приятно, он выступал за ослабление политической напряженности между нашими странами. Джимми Картер скончался 29 декабря 2024 года у себя дома в Плейнсе (штат Джорджия) в возрасте 100 лет.

Так нобелевский лауреат в области медицины 2018 года спас от рака нобелевского лауреата премии мира за 2002 год. Однако надо отметить, что ервой теперь все меньше выписывают, отчасти из-за значительных побочных эффектов.

Петр Михайлович Чумаков

(1951 г. р.)

Петр Михайлович Чумаков – советский и российский молекулярный биолог и вирусолог, специалист в области молекулярной биологии рака. Он – младший представитель знаменитой династии советских вирусологов,