Евразийство. Том II. Евразийский временник. Книга 4, 1925 год - Коллектив авторов

пошатнулась, грозит рухнуть и уничтожить вместе с собой высящееся и созданное на ней. Европу предупредила и предохранила от «опытов» российская революция, которая по своему замыслу (не выполнению) является попыткой крайней европеизации и выполнения на практике всех европейских рационально социалистических планов.

Русская революция развалила свою пирамиду до основания, уничтожив правовые устои и нормальную политику; однако она оказалась пока что бессильна разрушить до конца мораль и заменить ее чем-либо другим (хотя кризис ее жесток и еще не изжит). Широкой идейной основы социализм не мог дать человечеству. Конечно, есть у социализма нечто ценное, это выдвигаемый им принцип защиты угнетенных и придавленных экономической борьбой. Либерализм старой складки в этой области явно должен сдать свои позиции. Но этот принцип основан на старой евангельской морали, отвергаемой социалистами, и он не их монополия.

23 августа

Газеты полны известий о кризисе фашизма. Рано начали хоронить Муссолини! Италии он много дал и, б. м., даст еще. Чувствуется, однако, что у него чего-то не достает (м. б. инстинкта), чтобы стать мудрым правителем на многие годы. А все-таки многие страны могут позавидовать Италии.

Большевизм и фашизм показали, что революция не творит, она болезнь, но на ее могиле может расцвести творчество нации. Теперь уже каждому здравомыслящему ясно, что нельзя противопоставлять просто и безапелляционно «революцию» и «контрреволюцию», с заранее взятой предпосылкой, что первая есть здоровое явление, второе болезненное. В наши дни часто можно услышать, что революция это значит «плыть по течению», «идти по колесу истории», а контрреволюция – это реакция, движение против течения, «вспять колесу истории». Как все это неосновательно, но как крепко сидит оно в головах многих! А между тем, можно ли применить эту «аксиому» к коммунистической революции в России и к фашистской контрреволюции в Италии? Очевидно нет. Фашизм, безусловно, реакция против большевизма, но полная живой работы. Реакция реакции рознь. Бывают «реакции» мертвящие и творческие. В творческой реакции жизнь отбрасывает ложь и фальшь революции и указывает иные пути к благосостоянию и благоденствию. Русская здоровая реакция отбросить всю революционную шелуху, мешающую развитию России. Но не все. Ей придется как-то принять и освоить новую правящую группу и среду, ее пополняющую. Конечно, гнойный коммунистический нарост, партийные интернациональные (по крови инородные) верхи этой группы будут срезаны начисто. Для этого не придется издавать законы: устранение этой верхушки произойдет фактически. Но широкая масса правящей группы, весь волевой элемент, «герои факта», находящие отзвук в народе, останутся. (Напр. красные командиры, администраторы из рабочей и полуинтеллигентной среды). Коммунистический налет спадет с них при первой же ясной постановке национальных задач Российской Державы. Такая постановка даже укрепит их положение. Цепкую и жадную к власти советскую бюрократию придется волей-неволей «поять» и оплодотворить. Новая революция и новое радикальное переустройство были бы не по силам для России.

30 августа

Ездил в Прагу. Случайно попался мне в руки «Социалистический Вестник» с «манифестом» меньшевиков (новой программой). Чудаки меньшевики. Требуют «введения конституции Р. С. Ф. С. Р. в жизнь». Интересно, чем они подкрепят свое требование и годно ли это лекарство для оздоровления России! Язык «манифеста» – суконный, и вряд ли авторы понимали все, что писали. Труден для них и чужд русский язык. Боже, избавь нас от участи меньшевиков! Евразийское братство хочет быть ближе к жизни. Оно хочет создать движение, эволюцию, на основе соработы всего Евразийского этнографического комплекса под русским водительством, на основе сопряжения групп, классов, лиц и солидаризации их интересов и обязанностей.

Евразийцы хотели бы усилить у «мирян» чувства любви и радости и доверие к силам личности. Для евразийцев мир – Божий сад, где есть много тени, но больше света. Мы оптимисты в самом сильном значении этого слова, оптимисты, может быть, потому, что видели ужасы (может быть, еще увидим их) и испытали отчаяние, но преодолели его. Сейчас душа у нас горит – работы просит. Фашизм дает серию прекрасных показательных уроков. И если евразийцам придется увидеть осуществление их чаяний в жизни, то их практика, может быть, будет иметь некоторое сходство с фашистской. Однако условия политической практики равны: евразийские данные, евразийская психология и пр. дадут свою окраску тому явлению, которого мы чаем. Грядущая Новая Россия пойдет по своему самобытному пути, и слово «Евразия» станет символом грядущего века.

1 сентября

В современной болезненно-напряженной политической жизни выделяются ярко два явления – большевизм и фашизм. Фашизм, несомненно, является ответом на коммунизм. Самая мысль о тех приемах, которые практикует фашизм, явилась у фашистов, несомненно, на основе большевицкого примера. Но соразмерен ли антитезис тезису? Приходится сказать, что нет. И вот по каким соображениям.

Первое. Всякое историческое «деяние» имеет свою историческую плоть. И это «деяние», в особенности же «деяние» государственно-политическое, каковым является фашизм, может быть великим лишь в том случае, если имеется соответствующей размерности историческая плоть[145]. В этом смысле мировое значение большевизма, кроме всего прочего, несомненно определяется тем, что большевизм завладел Россией, шестой частью земной суши. Но что представляет собой современная Италия как историческая плоть? Величину существенно провинциальную, незначительную. Основные величины мировой истории (основополагающие империи) могут опираться или на океан, или на континент. Пока известная южно-европейцам вселенная ограничивалась бассейном Средиземного моря, Италия находилась и в континентальном, и в океаническом (точнее, морском) центре этого мира; на этом и основывался факт Римской Империи. Но не является ли нынешняя фашистская попытка восстановить римское преемство прямой пародией, из-за изменения объективных исторических условий? Той единицей, с которой люди нашего полушария принуждены считаться как объектом своих расчетов, является теперь отнюдь не Средиземноморский мир, но весь Старый Свет в его совокупности. И вот Италия, прежде всего по своему географическому положению, но затем и по прочим данным, не имеет никаких шансов ни океанически охватить этот свет, ни континентально его возглавить. А ведь фашизм, по самой природе своей, сознательно и последовательно весь свой диапазон ограничивает Италией! Основная необходимость нашего времени – противопоставить океаническому сложению политического могущества («колониальные» державы) и экономического быта («заокеанская» торговля) руководящих западноевропейских стран политическое могущество и экономический быт, основанные на использовании континентальных соседств. Сделать это может только Россия (континентальный центр Старого Света). Италия же по своим данным в отношении к этим проблемам лишена всяких шансов. Если прибавить к этому, что в смысле техническом современная хозяйственная эпоха есть эпоха «каменноугольная» и «железная», т. е. основанная на использовании каменного угля как основного топлива и железа как главного материала всех орудий производства, и что Италия не имеет вовсе заслуживающих упоминания залежей каменного угля и железной руды, то рамки для фашизма вырисуются ясно.