Евразийство. Том II. Евразийский временник. Книга 4, 1925 год - Коллектив авторов

идет снизу; 2) сверху же идет соучастие сотрудников хозяина в хозяйских функциях; добрый хозяин крупного хозяйства окружает себя людьми, которые способны действовать и действуют в том же направлении и духе, как и сам хозяин; и заменяют его там, где он фактически, по ограниченности человеческих сил, действовать не может.

Хозяйское отношение обращено и к вещам. «По-хозяйски» или не «по-хозяйски» можно обращаться и с лошадью, и с телегой, и с машиной, и с постройкою, и с землей… Применительно к каждой из этих «вещей», хозяйское к ней отношение материально (или натурально) означает нечто особое: нужно принять во внимание, что в отношении к человеку земля есть бытие непрерывно пребывающее, постройка – бытие длительное, машина же, лошадь и телега – бытия все менее длительные, в последовательности убывания… Но как бы ни видоизменялось хозяйское отношение в зависимости от различий в природе отдельных вещей, в основе такого отношения лежат некоторые общие признаки. Они состоят в стремлении повысить качественность и в неустанном бережении вещи. Лошадь, телегу, машину, постройку и землю добрый хозяин стремится иметь наилучшие, в пределах, совместимых с экономическою рациональностью (за известным пределом от экономической рациональности отступать он не может, так как вне рациональности – нет хозяйства; и сколь бы большой самостоятельный хозяйский интерес ни приурочивался к качеству вещи, качество это существует не само по себе, но применительно к экономической рациональности; об этом см. ниже). Лошади, телеге, машине и постройке хозяин стремится обеспечить возможную долговечность, а для каждого данного момента – наилучшее состояние; землю же (а в лесном хозяйстве – и произрастания ее) к концу каждого производственного цикла хозяин стремится оставить в состоянии, с хозяйственной точки зрения, не худшем, а по возможности – лучшем, чем то, в котором она вступила в производственный цикл…

Говоря кратко, в основе понятий о хозяйском отношении лежит представление не о такой деятельности, которая направлена исключительно к получению наибольшего дохода, к «выжиманию» его, в первую очередь, из человека, но затем также из лошади, телеги, машины, постройки, земли, – но такой, которая наряду с целью получения дохода ставит как самостоятельную цель сохранение и расширение довольства работающих в хозяйстве людей, поддержание и повышение порядка и качественности обнимаемых рамкою хозяйства скотов и вещей… Можно, конечно, сказать, что такое сохранение и расширение, поддержание и повышение соответствует правильно понятому «интересу» «предпринимателя»… В суждениях по этому вопросу все зависит от того, что подразумевать под «правильно понятым интересом». Если последний толковать расширительно, включая в него не только собственно экономический интерес, но и более общий, вплоть, напр., до интереса поддерживать благополучие ближнего, и даже – космический лад, тогда, конечно, такое утверждение будет правильным… Здесь существенно отметить, что в целепоставлении «хозяина» собственно экономические цели выступают в некоем расширении и преображении.

2

Между «соотносительным» и «абсолютным»

Собственно экономическая цель есть разновидность стремления с наименьшими средствами достичь наибольших результатов, в частности – с наименьшими затратами получить наибольшую выручку, доход (экономический принцип). Подобную цель не выпускает и не может выпустить из виду «хозяин». Преследуя ее, он движется в сфере собственно экономических категорий. Здесь мы приходим к вопросу, что же есть область специально экономического?

Давая ответ на этот вопрос, мы не возьмем проблемы во всей ее широте – это составило бы достойный предмет для специального исследования. Мы укажем лишь те черты, которые понадобятся в дальнейшем – для характеристики хозяйского отношения к хозяйству. Мир экономического есть некий особый мир бытий человеческой сферы. Бытия этого мира отмечены рядом давно указанных признаков: они способны служить удовлетворению человеческих потребностей; в то же время, в отношении потребности количество их ограничено, они подчинены началу «скудости». Однако же этих признаков недостаточно. Не только экономические блага служат удовлетворению человеческих потребностей, и не только они ограничены «в количестве»; такая характеристика, в известном смысле, может, напр., подойти и к понятию «дружбы»: и дружба служит удовлетворению потребности в ней, и потребность эта у многих остается неудовлетворенной. Все-таки было бы неправильно считать дружбу как таковую благом экономическим… Специфический признак экономической области – не в природе бытий, ее составляющих, а в особом подходе к ним со стороны т. наз. объективной «меновой» ценности, в аспекте возмездной обменности, продажности и покупаемости этих бытий. Все, что обменно, все, что продажно и покупаемо – и поскольку оно в действительности или хотя бы в мыслительной трактовке обменно, продажно и покупаемо, – составляет экономическую область… Итак, отличие последней есть аспект действительной или мыслимой обменности, продажности, покупаемости… Поскольку в подобном отграничении мы принуждены обращаться не только к действительно совершившимся сделкам обмена, но и к некоторой мыслимой обменности, мы фактически утверждаем наше определение в понятиях не одной только т. наз. «объективной» меновой ценности, но обращаем его также к сфере субъективных оценок… Этой двойной обращенности, одновременно и к сфере меновых явлений, т. е. тех, что получили определенное социальное «обозначение», и к области ценений субъективных, относящихся к личной психической сфере, – этой двойной обращенности мы будем придерживаться и дальше: только такой обращенностью можно охватить мир человеческих ценностей, место в котором ценностей экономических нам надлежит установить…

В перспективах этой двойной обращенности аспект действительной или мыслимой возмездной обменности, продажности и покупаемости можно раскрыть в двух специально к нему примененных понятиях. Первое из них – понятие специфической заменимости. Картина Рембрандта, например, материально (натурально) незаменима, но поскольку она продается, она становится «специфически заменима» определенным количеством валюты. Второе понятие – принципиальной соотносительности. Для того чтобы то или иное бытие могло служить предметом обмена, оно должно мыслиться в особом повороте: в статусе особой не-утвержденности в себе, специфической «подвижности», в повороте соотношения с другими бытиями того же мира, постоянного перехода в них, мыслимой ими замены (причем норма такого «перехода» или «замены» поддается выражению в количественных величинах); этот статус ценения в социальной области закрепляется в «переходе» и «замене» действительных, в факте обмена… В понятии принципиальной соотносительности запечатлены, таким образом, те посылки ценения, тот «статус» его, вне которых обмен невозможен. Статус принципиальной соотносительности определим всюду, где есть обмен, но его можно нащупать и там, где обмена как социального феномена не имеется вовсе.

Представим себе заимщика, живущего абсолютно натуральным хозяйством где-либо в дебрях Сибири. Он имеет определенное количество зерна, которое может или высеять на пригодном к тому участке, или скормить свинье для превращения в сало. В решении того, что делать с зерном, заимщик примет, конечно, в расчет, какие количества труда необходимы соответственно для обработки-уборки участка и для откорма свиньи, и прочие факторы производства. Сделав поправки на эти факторы, заимщик будет