Серебряная девочка, золотой мальчик - Кот Звездочет

Опытные маги-воины не смогли придавить тварь. Неужели он тоже купился на кукольную внешность, повелся на взгляд испуганного олененка.

– Рина унаследовала от Северуса дар менталиста, сумела спрятать истинные намерения. Без потерь не обошлось. Мет здорово ей по мозгам проехал. Этот год мисс Принц понадобился, чтобы собрать себя, не сойти с ума. Да еще откуда-то светлое проклятие взялось. Ты можешь представить, она теперь и светлая, и темная одновременно. Астеропа думала, после ритуала омоложения помешалась, странное стала видеть. Не могла поверить в такое изменение ауры. Азиаты свое дело знают. Или места у них волшебные. Реддл не просто так в турне отправился.

– Как тетушка?

Про Реддла Ориону было не интересно слушать. Ему сделалось стыдно. Совсем позабыл о родственнице, спихнул на Принцев и успокоился. Забот, как всегда, выше крыши. Но это не оправдание.

– Прекрасно себя чувствует. Помогает Октавиусу в лаборатории. Ты же помнишь, она мечтала получить мастерство, да все не складывалось. Успех Рины и ее вдохновил. Мисс Принц в столь юном возрасте достигла немыслимых высот в профессии зельевара.

Сириус прав, сегодня она должна стать Блэк.

Орион чашку до рта не донес, замер. Чудо! Мать Магия послала им в награду за пройденные испытания настоящее чудо. Это какие же перспективы открываются. Если девчонка передаст дары детям, сила клана упрочится в разы.

– Верно, такое сокровище нельзя выпускать. Ну да, все в руках Хранителя и нашего сына. А не сходить ли нам, любовь моя, на свидание? Тысячу лет не были только вдвоем. Встречаемся на раутах, балах, изредка ужинаем вместе. Танцуем под прицелом сотни глаз. А помнишь, как было до рождения сыновей?

Вальбурга мечтательно улыбнулась. Она вспомнила, как они после свадьбы отправились в медовый месяц. Провели чудесное время на подаренном Арктурусом тропическом острове. Танцевали на пляже под звездами и...

– Хочу отправиться на наш остров. Ты и я. А дела подождут!

Через секунду старшие Блэки исчезли. Трудолюбивые домовики споро убрали со столика посуду. У эльфов всегда много забот и работы, и они не будут ждать.

***

Показалось, что-то серебристо-белое от меня отделилось и, устремившись ввысь, исчезло без следа. Из меня будто стержень вынули. Упала на колени, больно расшибив те о каменный пол. Слезы покатились ручьем, кожу щек нещадно защипало. А уж когда увидела результат дела рук своих, еще больше расстроилась, завыла. Чуть не убила любимого человека.

Родная магия окутала теплым коконом, сильные руки прижали к груди. Слышала мерный звук его сердца. Неприятно пахло кровью и дымом от чадящих факелов. Нещадно болели разбитые в кровь костяшки и колени.

– Поплачь, поплачь, моя хорошая, – зашептал Сириус: – Тебе надо отпустить обиды. Недавно услышал историю. Между новобрачными произошло недопонимание. Перед брачной ночью добрый друг подлил парню возбуждающее зелье, да не поскупился. Тот силой взял жену, травмировал ее сильно. И началась у них после этого не семейная жизнь, а натуральный ад. А ведь они любили друг друга. Никак не удавалось наладить отношения. Каждая попытка примирения ухудшала положение. Будто кто сглазил парня. Тогда муж вручил жене кнут и позволил себя избить, чтобы она отомстила за тот некрасивый поступок и смогла жить дальше.

– Ты решил поступить так же?

– Да, решил рискнуть. И тебе, и мне это было нужно. Я ведь тоже не мог себя простить за мерзкий поступок. Вел себя, как тряпка. Позволил тебе уехать. Позволил одной справляться с проблемами. А должен был послать всех лесом, землю перевернуть, но найти тебя и помочь. Прости меня, Ринна, за все прости.

Прислушалась к себе. Не было больше в душе обиды, и сомнения отступили. Они ушли, улетели той дымкой.

– Не держу на тебя зла, Сириус. Но должна сказать, я не Эйлин. Той девочки, которую ты любил, давно нет. Я другой человек.

– Рина! Я тебя люблю. Слышишь? Как ты верно выразилась, ту девочку я и не знал. Увидел тогда в больничном крыле твои глаза и влюбился. А потом и полюбил. Такую нежную и одновременно отважную, жесткую по отношению к врагам и бесконечно добрую, готовую ради родных и друзей рисковать жизнью.

Осторожно обняла его избитое тело. Он продолжал говорить, а я наслаждалась теплом, исходящим от него. Даже боль начала приносить успокоение. Болит, значит я живая. Хватит! Эгоистично с моей стороны так себя вести. Ему ведь очень больно. Нос хоть и не сломан, зубы тоже на месте, но досталось ему здорово. Очень уж злая была.

Отстранилась. Заглянула в синие глаза. Он улыбнулся мне разбитыми губами, корочка треснула, и снова заструилась кровь.

– Погоди! Зелья у меня есть.

Аптечку всегда с собой ношу. Рябиновый отвар и чары сделали свое дело. Больше Сириус не выглядит как жертва нападения грабителей. А одежда у нас безвозвратно испорчена. Принялась расстегивать пуговки на жакете.

– Рина, что ты делаешь?

Сириус попытался встать и одновременно помешать мне.

– Ты же сказал, я не выйду из алтарной, пока не стану твоей женой.

– Я же не всерьез говорил. Хотел тебя разозлить.

– Так значит, нам не надо… Мы не будем…

Он все же умудрился встать на ноги и меня поднял. Обхватил мое лицо горячими ладонями. Будто в душу заглянул.

– Надо и будем. Но не здесь. И тогда, когда ты захочешь. Смотри.

Он закатал рукав. На левом предплечье заметила незавершенную татуировку. Она, как широкий браслет, охватывает руку парня. Такие были у родителей Ирины Соколовой, знак истинной любви. О такой она мечтала, но Судьба не преподнесла ей ценный дар. Может, мне повезет?

– У тебя такая же.

И точно! Это что получается, помолвка не была разорвана? Но почему распался браслет? И почему тату раньше не были видны?

– Родовая магия сняла иллюзию, – будто прочел мысли Сириус: – Хорошо, вчера устояли. Я не хотел бы повторить судьбу того бедолаги.

Прислушалась к себе. Тишина. Больше нет расщепления чувств. Нет эмоций Эйлин, нет влияния Айлана. Я свободна! Руки вновь вернулись к застежкам.

–Сириус, я люблю тебя. Хочу стать твоей женой. И сделаем мы все по правилам. Здесь, на древнем алтаре.

У Блэка сбилось дыхание, когда последняя тряпочка отправилась в полет. Растерялся. Не ожидал, что так смело поступлю. Мне пришлось и его раздевать. Он больше мешал, пытался и помогать, и обнимать, и целовать. Подхватил на руки, осторожно опустил на гладкую и теплую поверхность каменного алтаря.

– Не спеши. Обещаю,