Аристократ - Анна Кондакова

мне (как и в прошлый раз), я даже на него не посмотрел (как и в прошлый раз). Медсестра отдала стакан помощнице, разом посерьёзнела и принялась за работу.

Сначала аккуратно задрала на мне майку, исполосованную кнутом и пропитанную кровью, поцокала, оглядывая порезы на груди и рану на левом боку, тяжко вздохнула и окончательно стянула с меня майку.

Мне, если честно, было наплевать, что она делает.

Я наблюдал за её действиями вполглаза, если она просила поднять руку — поднимал руку; просила задержать дыхание — задерживал; просила прикрыть глаза — прикрывал. Меня больше не напрягали ни излишняя опека, ни мерцание рун, ни наличие прелестниц в коротких халатах, я вообще на них не смотрел.

Все двадцать минут, пока моё тело латала бригада Габриэль, я думал о портале и разговоре с Беном.

А подумать было о чём.

Почему он пришёл именно сейчас, что за отряд хотел мне вручить и для какого задания, почему Архитектор не явился сам, и, вообще, что за цель он преследует. Здесь причастны Пять Печатей, я был в этом уверен. Архитектор явно готовился к Суду, как и весь Ронстад, как и Лэнсом.

Суд решит дальнейшую судьбу Бриттона, судьбу всех правящих кланов, судьбу бывших метрополий и их колоний.

Но не мою.

Свою судьбу я решу сам.

И портал мне в этом поможет. О некоторых его свойствах я был отлично наслышан. Например, о том, что в портал можно вложить маршрут задолго до его использования, при этом жидкость в склянке меняет цвет с чёрного на серый.

В бомбе, что дал мне Бен, жидкость была чёрной, значит, и маршрут я смогу вложить свой. И я уже знал, куда отправлюсь, причем, сделаю это уже сегодня ночью…

— Готово. — Голос Габриэль выдернул меня из водоворота мыслей. — Мы обработали порезы на груди, левой руке и предплечьях. Они практически затянулись, поэтому…

— Отлично, — перебил я медсестру и уже собрался встать с кресла, чтобы поскорее покинуть храм рунной медицины, но девушка положила ладони мне на плечи.

— Рана на боку серьёзная, мистер Ринг, — сказала она. — Вам придётся быть аккуратнее, чтобы она не открылась. Постарайтесь не драться хотя бы в ближайшие сутки. Это вам под силу?

— Под силу, — кивнул я.

Убрал ладони Габриэль со своих плеч и встал. Но она не собиралась отставать от меня так просто.

— Вы должны прийти сегодня вечером на повторное лечение.

— Давайте поступим проще, — предложил я. — Дайте мне мазь какую-нибудь, и я её сам на рану нанесу. Так пойдёт?

Габриэль прищурилась, понимая, что меня не переубедить. Взглянула на помощницу, та подала ей баночку с уже знакомой мне лиловой субстанцией и пачку бинтов.

Медсестра потрясла ими у моего носа.

— Обязательно нанесите через десять часов и смените повязку. Это важно, потому что иначе…

— Понял, — снова перебил я Габриэль. Забрал из её рук бинты и мазь, сунул в карман брюк.

— А ваша одежда? — спохватилась девушка. — Мы можем предоставить вам…

— У меня есть.

Под пристальным взглядом медсестры я подошёл к чемодану, приоткрыл крышку и вытянул оттуда одну из рубашек, быстро её на себя накинул и застегнул на пару пуговиц.

— Этот чемодан побудет здесь, потом его заберу, — попросил я, но по тону вышло, что констатировал факт.

Девушка нахмурилась.

— Но старшая медсестра не разрешит…

— Назовите ей моё имя, и она не будет возражать.

Щёки Габриэль порозовели (видимо, коллеги Хлои уже были наслышаны о наших с ней «высоких» отношениях).

— Вот и отлично, — улыбнулся я ей. — Спасибо за работу.

Не оборачиваясь и ничего больше не говоря, я вышел из приёмной, на ходу застёгивая оставшиеся пуговицы на рубашке и раздумывая, что делать дальше.

Мне предстояла неприятная встреча с представителями Суда. Правда, меня она не особо волновала. Тут имелась задача поважнее: как их ювелирно устранить.

* * *

На крыльце медблока меня терпеливо ждал секретарь Суда, в руке он держал карманные часы с открытой крышкой.

— Вы задержались на две минуты, мистер Ринг, — сказал он, подозрительно меня оглядывая.

Я усмехнулся.

— Знаете, в нашем медблоке порой хочется задержаться… и не на две минуты.

Он, конечно, догадался, о чём я говорю. Выражение его лица смягчилось.

Я спустился с крыльца и направился в сторону замка; секретарь, как тень, последовал за мной.

— Извините, мистер Ринг, но это неизбежно, — произнёс он, поравнявшись. — Мы будем сопровождать вас двадцать четыре часа в сутки. Завтра утром меня сменит секретарь Кин, затем его сменит секретарь Жевьер. Вы ни на минуту не останетесь один, не беспокойтесь.

Я остановился и посмотрел на мужчину.

— А в туалет вы тоже будете со мной ходить? Или в душ? Останетесь у изголовья моей кровати, когда я буду спать?

Секретарь закивал.

— Вы находитесь под нашим круглосуточным наблюдением. На вас может быть совершено покушение…

— И вы меня защитите, мистер Чезаро? — Я прищурился и смерил рыжего коротышку взглядом: мне даже интересно стало, как он собирается меня защищать. Карандашом?

Не пришлось бы защищать его самого.

Он мгновенно понял, о чём я подумал, сдвинул край сюртука и продемонстрировал кобуру на поясе. Из неё торчала рукоять армейского револьвера.

— Я имею право применить оружие для вашей защиты.

— Думаете, этого будет достаточно?

Он снова кивнул.

— Что ж, тогда мне не о чём беспокоиться, — сказал я и опять зашагал в сторону школы.

Сам же в это время решил рискнуть и прощупать мозги Чезаро. Раз уж у меня вышло это с ментальным фортисом Беном, то с обычным человеком должно получиться и вовсе.

Возможно, он даже ничего не заметит.

Я ухватил секретаря за запястье, чуть касаясь пальцем его ладони.

— Совсем забыл вам сказать… пометьте, пожалуйста, одну деталь у себя в тетради…

Секретарь вскинул брови, но руку не высвободил.

— Что вы вспомнили, мистер Ринг? Что-то подозрительное?

Я изобразил на лице озабоченность и испуг.

— Когда я сегодня заглянул в свой шкафчик в раздевалке, то нашёл там дохлую крысу. Это явно послание с угрозой. Вы так не считаете?

Чезаро задумался.

А я в это время перевёл взгляд на его потный лоб и сосредоточился.

Сначала не почувствовал ничего, перед моим внутренним взором предстала лишь темнота, но через несколько секунд сквозь мрак неведения пробились картины.

Я увидел кабинет директора и возмущённую Ли Сильвер на фоне её «стены ненависти»: портретов военных агентов, имперской семьи и адептов-предателей Ронстада.

Директор быстро говорила, жестикулировала, была очень зла. Сквозь ватный туман проникли её отрывистые реплики: «Я не позволю вам за ним ходить… он старшеклассник… он не ребёнок… ничего