Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич

их нечестивых рук» (Ann. Ottenb., p. 4: «Venerunt legati Rusciae gentis ad regem Ottonem, orantes, ut mitteretur illuc aliquis, qui eis viam veritatis ostenderet. Ad quos cum venisset Adalberts episcopus catholicus, vix eorum impias manus evasit»).

Есть и другие источники, которые свидетельствуют о том, что Адальберт был в свое время послан епископом именно на Русь, хотя они и не говорят о предшествовавшем посольстве княгини Ольги; все эти источники не зависят ни от «Продолжения Регинона», ни от анналов херсфельдской традиции, но зато так или иначе связаны с магдебургской кафедрой, первым предстоятелем которой впоследствии стал Адальберт. Титмар Мерзебургский краток: император Оттон I в 968 г. «возвел в архиепископское достоинство Адальберта, трирского монаха, но ранее назначенного епископом Руси и изгнанного оттуда язычниками» (Thietm. II, 22, р. 64: «... Aethelbertum Treverensem, professione monachum, sed Rusciae prius ordinatum presulem et hinc a gentilibus expulsum, ad archiepiscopatus apicem ... promovit»). Более цветисто излагают дело «Деяния магдебургских архиепископов» (середина XII в.): «Адальберт ... был послан для проповеди ругам, но грубый народ, свирепый видом и неукротимый сердцем, изгнал его из своих пределов» (Gesta archiep. Magdeb., cap. 9, p. 381: «Adelbertus ... ad predicandum Rugis fuerat destinatus, sed populus exasperans dura fronte et indomabili corde, expulit illum de finibus suis»). Упоминание о «русском эпизоде» в биографии первого главы Магдебургской митрополии встречаются и в ряде актовых материалов, изданных по поводу ее основания или ею самой, — например, в учредительной грамоте Оттона I Адальберт назван «достопочтенным мужем, ... некогда назначенным и посланным епископом к ругам» (DD Ott. I, №366: «virum venerabilem Adalbertum episcopum Rugis olim destinatum et missum»). Характерно, что в этих данных магдебургского происхождения (более подробный их анализ см. в главе VI), применительно к Руси также употреблен термин Rugi, что лишний раз подтверждает господствующее в науке мнение об Адальберте как авторе «Продолжения Регинона» (Werra, 1883, s. 90-92; Isenbarth, 1889, s. 5-14; Wattenbach — Holtzmann, 1, s. 167-170 [автор соответствующего раздела — P. Kirn]; и мн. др.). В литературе нередко можно встретить также ссылки на «Саксонского анналиста» (40-е гг. XII в.) (Ann. Saxo, p. 615-619) или еще более поздние (70— 80-е гг. XII в.) «Магдебургские анналы» (Ann. Magdeb., p. 147-150); однако их данные самостоятельного значения не имеют, являясь компиляцией на основе перечисленных выше текстов, главным образом — «Продолжения Регинона» и Титмара. Вслед за А. Л. Шлёцером (1819, с. 451-452) в отечественной историографии часто (Воронов, 1879, с. 5; Голубинский, 1/1, с. 103-104; Полонская, 1917, с. 64; Левченко, 1956, с. 223; Алпатов, 1973, с. 65, примеч. 18; Рапов, 1998, с. 169; и т. д.) привлекается и сообщение так называемых «Древних анналов Корвеи Саксонской» («Annales antiqui Corbeiae Saxoniae»: Leibniz, 1710, p. 310), которые, между тем, еще в прошлом веке были разоблачены как ученая мистификация XVII столетия (Wigand, 1841, s. 41-50; Backhaus, 1906, s. 18-22).

Все эти данные в совокупности с именем «королевы ругов» «Елена», которое, как хорошо известно по древнерусским источникам (ПСРЛ, 1, стб. 61; 2, стб. 49; Зимин, 1963, с. 67; см. также «Проложное житие» Ольги: Серебрянский, 1915, прилож., с. 6-8), было крещальным именем княгини Ольги, не оставляют ни малейших сомнений в том, что посольство 959 г. прибыло из Руси и именно от Ольги. К изучению политической стороны посольства 959 г. обратимся чуть позже, а сейчас сосредоточимся на данных «Продолжения Регинона» о крещении киевской княгини, которое источник приурочивает к Константинополю и времени правления «императора константинопольского Романа».

В том, что крещение Ольги произошло в Царьграде, с «Продолжением Регинона» солидарны и древнерусские, и греческие источники. Скилица сообщает об этом так: «Супруга архонта Руси, некогда приводившего флот против ромеев, по имени Эльга, после смерти своего мужа прибыла в Константинополь. Крестившись и явив свою преданность истинной вере, она была почтена по достоинству этой преданности и вернулась восвояси» (Scyl., р. 240.77-81: Και ҅η του ποτε κατα ҅Ρωμαίων εκπλεύσαντος άρχοντος των ҅Ρως γαμετή, Eλγα τούνομα, του ανδρoς αυτης αποθανόντος παρεγένετο εν Κωνσταντινουπόλει. και βαπτιστεισα και προαιρεσιν ειλικρινους επιδεικνυμένη πίστεως, αξιως τιμηθεισα της προαιρέσεως επ οικου ανέδραμε). Аналогично и летописная повесть о крещении княгини Ольги начинается словами: «Иде Ольга в греки и приде Цесарюгороду» и т. д. (ПСРЛ, 1, стб. 60: 2. стб. 49). Но вот указание немецкого источника на императора Романа стало в историографии причиной многих разногласий. В самом деле, хорошо засвидетельствованные даты правления как Романа I (919—944), так и Романа II (959—963) не согласуются ни с «Повестью временных лет», где поездка Ольги в Царьград помещена в статье 6463, т. е. 954/5 сентябрьского или 955/6 мартовского года, ни с обеими альтернативными датировками приемов Ольги в Константинополе по De cerim. II, 15 — 946 или 957 г. Учитывая тот факт, что Адальберт, вероятный автор «Продолжения Регинона», лично побывал на Руси в 961—962 гг., где, надо думать, встречался с Ольгой, и потому должен был быть хорошо осведомлен о своем предмете, ряд историков склонны полагаться на данные «Продолжения» и датировать крещение княгини Ольги временем самостоятельного правления Романа II, т. е. после 9 ноября 959 г. (Пархоменко, 1913, с. 133-145; Ариньон, 1980, с. 123-124; Obolensky, 1983, р. 151-171; idem, 1984, р. 159-176: idem, 1990, р. 145-158); при этом Д. Оболенский, вслед за В. А. Пархоменко, говорит о двух поездках в Царьград — описанной у Константина Багрянородного (ее историк в более ранних работах относил к 957 г., а в последней из названных статей принял датировку Г. Г. Литаврина 946 г.) и позднейшей, летом 960 г., до прибытия в Киев епископа Адальберта, тогда как Ж.-П. Ариньон считает версию о двух поездках маловероятной и предполагает, что княгиня крестилась в Киеве. И даже мысль о крещении при Романе I, т. е. до декабря 944 г., нашла себе сторонников (Рапов, 1998, с. 153-162).

Последнее предположение на первый взгляд кажется курьезным, так как требует передатировки русско-византийского договора, отнесенного в «Повести временных лет» к 944/5 сентябрьскому году (ПСРЛ, 1, стб. 46; 2, стб. 35), но прямо опровергнуть его нелегко. Дело в том, что в самом тексте договора эксплицитной даты его заключения нет, и устоявшееся представление, согласно которому он состоялся в 944 г., основано на летописной датировке в совокупности с упоминаемыми в тексте именами византийских императоров, от имени которых заключается соглашение: «Равно другаго свещания, бывшаго при цесари Романе и Костянтине [и] Стефане, христолюбивых владык», т. е. в период совместного правления Романа