Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе

с внешнего фронта частями – резервами войск генерала Сырового. Кроме того, Кузбасс не был в состоянии принять, разместить такую массу войска, обеспечить его, словом, стать базой для развития успеха (см.: Партизанское движение в Западной Сибири (1918–1920 гг.). Сборник документов и материалов. С. 107).

405

Особо наглядно это видно на партизанском и повстанческом движении в Томской губернии. Организаторами и командирами целого ряда красных отрядов были рабочие (И.С. Гончаров (Толкунов), И.М. Зубов (Бурков), Г.Д. Иванов (Шувалов), Крылов и др.), а в отдельных отрядах рабочие составляли половину числа людей.

406

Борьба крестьянства с казаками в глубоком тылу врагов не только ослабляла и дезорганизовывала его. Она лишала белых возможности использовать всю силу казачьих войск как на внешних фронтах, так и для борьбы с партизанами: значительные отряды казаков приходилось оставлять на защиту собственных станиц.

407

В соответствии с задачами нашего исследования мы не касаемся положения в колчакии восточнее оз. Байкал.

408

История Гражданской войны в СССР. Т. 4. С. 140.

409

Следует особо отметить, что в Сибирь не было направлено из Советской республики ни одного отряда или группы опытных командиров Красной армии, которые могли бы оказать сибирякам помощь. Между тем РВСР еще 28.4.1919 г. обязал Реввоенсовет Восточного фронта создавать партизанские отряды и направлять их в тыл противника. Уместно напомнить, что такие войсковые партизанские отряды действовали в Отечественную войну 1812 г. и прием этот разрушения тыла врага применялся уже президентом США Линкольном в Гражданскую войну 1861–1864 гг.

410

Уместно вспомнить слова В.И. Ленина о том, что партизанщина причинила нам больше вреда, чем все измены военных специалистов, а таких измен было много (см.: Ленин В.И. Соч. Т. 29. С. 413).

411

По итоговым данным штаба 5‐й армии, общая численность находившихся под командованием Е. Мамонтова отрядов достигала 23–26 тыс. человек. В состав этой армии не входил ряд самостоятельно действующих отрядов (Рогова, Третьяка, 1‐я и 2‐я Чумышские партизанские дивизии – в обеих до 1500 человек), что позволяет считать в южных районах Западной Сибири всего 28–30 тыс. повстанцев-партизан. Но численности этой они достигли только во второй половине декабря 1919 г., когда к ним присоединялись колебавшиеся и выжидавшие исхода борьбы элементы, а также целые группы колчаковцев (даже роты и батальоны). Учитывая отмеченные факты, надо считать, что численность активно боровшихся красных составляла в рассматриваемом районе Западной Сибири в решающий период действий Красной армии (март – ноябрь 1919 г.) не более 4–5 тыс. человек. На них и пала вся тяжесть борьбы в тылу Колчака от Урала до Оби. Силы эти не представляли собой по своей структуре войсковые подразделения и соединения, и людской состав в них подвергался все время колебанию то в большую, то в меньшую сторону.

Приведенные цифры указывают (весьма неточную) общую численность людей, число же бойцов было в несколько раз меньше из-за отсутствия оружия. Отбрасывая такое «оружие ближнего боя», как пики (изготавливавшиеся деревенскими кузнецами из подручного материала), следует считать, что огнестрельным оружием (в том числе охотничьими ружьями) было обеспечено не более одной трети людей, которые и составляли ядро отряда. Таким образом, из указанных 28–30 тыс. человек южносибирских повстанцев-партизан полноценными бойцами по наличию оружия следует считать не более 10–12 тыс., разбросанных на громадной территории, ограниченной меридианом Семипалатинска, Обью и Транссибирской железнодорожной магистралью. Надо также иметь в виду, что в каждый данный момент боевая ценность этой массы людей зависела (в значительной степени) от наличия боеприпасов, обеспечение которыми составляло всегда трудную задачу. Обеспеченность повстанцев-партизан оружием и боеприпасами резко улучшилась к концу декабря 1919 г. в результате разгрома 5‐й краснознаменной армией главных сил колчаковцев в Новониколаевской, Красноярской операциях.

412

Пехотный полк должен состоять из 15 рот строевых и одной нестроевой (численностью по 120 человек в каждой) и команды конных разведчиков (100–150 человек). Не предусматривалось создание команд пеших разведчиков, связи, пулеметной, саперной. Ничего не говорится о формировании артиллерии. Объясняются «пробелы» отсутствием материальной части, раздобыть которую можно было лишь в бою.

413

Некоторое представление о том, как это делалось на практике, дает следующая цитата: «Ильинский волостной Совет постановил 21 августа 1919 г. избрать главнокомандующим Северным фронтом товарища Чаузова». Конечно, понятие «фронт» в нашем обычном военном понимании плохо вяжется с представлением о силах, что могла дать отдельная волость. Но такова была обстановка.

414

Руководящую роль в создании и работе штабов играли большевики: в Зиминском – Ф.И. Архипов, Г. Ивкин, Семенихин и др.; в Яркинском – З.С. Воронов, П.К. Голиков, М.П. Маздрин и др. Из-за сильного влияния в Солоновском и Глубоковском штабах эсеров и их приспешников реорганизация партизанских отрядов в одну Западно-Сибирскую крестьянскую Красную армию и создание ее штаба шло с большими трудностями, причем эсерам удалось сохранить за собой ряд важных штабных и командных постов. Освещение этого вопроса выходит за рамки настоящего исследования.

415

Не вдаваясь в подробное рассмотрение вопроса за весь период, мы считаем возможным ограничиться следующими примерами, относящимися к последнему периоду борьбы, т. е. ко времени, когда многие недостатки и ошибки первых 13–15 месяцев были уже изжиты и накопился известный опыт. В августе 1919 г. главнокомандующий войсками Красной армии Каменского и Новониколаевского уездов Громов поставил своим войскам задачу «отражать наступление белых банд, держать фронт в своих районах и переходить в наступление против белых в местах их нахождения. Все районные штабы должны иметь связь со всеми соседними районными штабами и стараться помочь друг другу…». Приказ подписан также представителем военного отдела Облакома. И хотя речь идет о двух прилегающих к Транссибирской железнодорожной магистрали районах, директива в основном построена на требовании обороны. Таким же духом активной обороны проникнут приказ, изданный 8 сентября 1919 г. Главным военно-революционным штабом Алтайской губернии и разосланный всем командующим фронтами, районным штабам, волостным Советам и сельским и волостным военным комиссарам. Приказ предлагал: «Немедленно исследовать все дороги, ведущие в селения и из селений, и, где только можно, на этих дорогах поставить препятствия, искусственные сооружения – рвы, канавы, засеки, волчьи ямы. В деревнях при приближении противника устраивать баррикады и засады, на улицах – заграждения из борон». Приказ рекомендовал угонять лошадей и все повозки в поле, оставлять в деревнях только неспособных защищаться, «все же способное население пусть с оружием в руках защищает, как только может, свои села. Поставьте больше кавалерии, держите больше связь с соседними селениями». Никаких требований или предложений вести маневренные операции против врагов, которые, по словам приказа, «стремятся уйти в Монголию, Китай