О моем перерождении в сына крестьянского 3 - Анатолий Михайлович Нейтак

лишены воплощения в подлинно живом, не лишены ни способности чувствовать и реагировать, ни способности меняться, ни способности помнить и развиваться. Разумеется, способности эти ограничены и специфичны, но несомненны. В общем, если говорить о жизни особенной, опирающейся не на белковый катализ биохимических реакций в водных растворах, а на стоячие волны в море маны, на одушевление гармонизированных по высоте и спектру стихийных проявлений — что ж, в этом случае духи скорее живы, чем нет.

…но с духами конкретного кратера что-то произошло. Потому что ничего хоть немного сходного я впереди не чуял. Зато очень даже чуял троих… или четверых? Да, пожалуй, четверых… людей, окружённых примерно тремя десятками сигнатур, которые в обычных условиях определил бы как характерные для монстров.

Вот только монстры стайного типа обычно однородны. Да, они различаются по силе, да, у вожака обычно имеется какая-нибудь дополнительная особенность или хоть способность — но не более того. Среди конкретной стаи тех же, например, мерцающих гончих не встретишь экземпляра, умеющего вместо Размытия ставить Стену; и уж тем паче не сыщешь мерцающую гончую, освоившую атаку Стрелой Света. Такого просто не бывает и быть не может: ветвь эволюции у них не та.

А вот монстры там, впереди, окружившие группу людей…

Значит, вот оно? Началось или вот-вот начнётся? Подавив собственное резкое напряжение и оставив лишь закономерный уровень тревожного удивления, я плавно остановил ветролёт примерно в километре от места действия и изложил диспозицию.

— Итак, — начала дозволенную речь мой Советник, — ты предполага… кха? Кха!

— Гилой… — Тарус уже стоял с оружием наголо, да и Шелари с Гарихом заметно напряглись, готовясь взорваться мгновенным движением, но опасаясь навредить.

— Ничего страшного! — нервно объявил Сторица, прячась у Лейты за спиной. — Пока ничего. Это просто знак моей серьёзности. Потому что если — потому что если — что если — что если. Если. Есслллиииии. Е.

— Действительно, ничего страшного, — повторила моя боевая подруга, аккуратно снимаясь с «обрезанного» клинка Гилоя, что насквозь проткнул её в районе нижней части правого лёгкого: аккуратно так, минуя рёбра. Впрочем, это не помешало бы ему мгновенно и многократно усугубить ситуацию, рванув оружие влево и чуть вверх, разом разрубая позвоночник и сердце. Ну, эту угрозу Лейта отсекла. — Ещё несколько секунд, и рана закроется, а через минуту от неё и следа не останется, вообще.

— Что происходит? — Тарус, как и следовало ожидать, не очень-то поверил в то, что инцидент исчерпан.

— А это мы сейчас объясним, — сказал я, вздыхая. — Время пока есть.

— Уж будьте любезны! — выпалила Шелари.

— Внучка.

— А что они…

— Не мешай!

Две минуты объяснений, в самой сокращённой версии. От которых наш ветеран-Арьергард мрачнеет на глазах, да и пара молодых воинов в восторг не приходят.

— И что теперь? — Тарус, в полной сосредоточенности.

Что? Хороший вопрос. Боевая подруга и Советница, как насчёт комментариев? Я обмениваюсь со своей — уже, действительно, снова совершенно целой — красавицей взглядами и без слов понимаю, что трепаться и дальше предоставляют мне.

Ну и ладно. Не впервой.

— Теперь мы с Лейтой предпочли бы спуститься туда и эвакуировать ту часть засады, которая человеческая. Без вмешательства предателя в этом даже нет каких-то… неразумных рисков, а вот принести на блюдечке Акхэрэтту Угшэру дополнительно ещё и такую знатную добычу — перспектива заманчивая. Но…

— Прямо говори.

Иногда дедуля Шелари так грозен, что ажно ваще ух.

— Да я и так вроде не виляю. Ладно-ладно! Проблема в том, что там, внизу, лишь на виду штук тридцать предположительных химер. А это почти наверняка значит, что в игру влезли прям с ногами старшие кровные родичи Лейты — они же активные члены Багрового Ковена.

— Вейлиф называет их троицей мерзких, — решила всё-таки поддержать меня морально боевая подруга. — Лингас, Хонтрили и Орьета. Помимо основной родовой специализации, имеют уклон, соответственно порядку перечисления, в менталистику, ритуалистику и химерологию. Так что участие именно Орьеты подтверждено с шансом более семи к десяти.

— К сожалению, — добавляю, — даже с одной лишь Орьетой бодаться мне бы ой как не хотелось. Ибо каждый из той троицы старше тысячи лет и ступень имеет выше восьмидесятой. А насколько старше и выше — неведомо.

— К счастью, — подхватывает Лейта, — я прогнозирую с шансом почти в единицу, что лично никого из троицы там, внизу, нет. Они слишком стары и осторожны, тогда как решение вопроса со мной для них даже близко не назвать жизненно важным.

— К сожалению, — снова я, — при использовании какого-то прокси… посредника для управления химерами… троица — и даже Орьета соло — остаётся крайне опасной.

— План-минимум выполнен, — Лейта, — Гилой захвачен. Не следовало ему злить нас, нацепив мою живую броню. Очень, очень глупый ход. И преждевременный. Мог бы подождать, пока мы совещаемся, а вмешаться лишь тогда, когда откажемся лететь на помощь к этим якобы «ходокам в беде». Когда и если откажемся.

— В общем, теперь вы знаете предпосылки и расклад. Проголосуете за то, чтобы минимизировать риск — развернёмся и улетим в Мелир, сдавать с потрохами Гилоя.

— И покажем, что струсили? — фыркнула Шелари. — Это ж такое приключение! На нём в один момент можно ступени две взять, если не три!

— Внучка…

— А что сразу внучка?

— Риск велик, — медленно сказал Гарих. — Но также и просчитан, верно?

Киваю:

— Насколько вообще можно просчитать такое — да.

— Тогда я отдаю свой голос почтенному Тарусу. Он самый опытный воин здесь, ему и решать, стоит ли оно того.

— Я бы сказал, что не стоит.

— Но? — Лейта изящно приподняла правую бровь.

Вздох.

— … но я понимаю, что другого случая щёлкнуть по носу Багровых на таких удобных условиях не представится.

— И?

Новый вздох. С которым контрастирует азартный огонёк на дне глаз:

— И мы — принимаем бой.

Что ж, это мы тоже просчитали. В конце концов, по Шелари отлично видно, какова истинная, пусть как угодно глубоко запрятанная, натура её любимого деда! Неспроста он именно Арьергард-ловкач, специалист не по защите, а по атаке.

…но вот тонкость расчёта, с которым оценят уже нас, мы недооценили.

Возможно, фатально.

Начиналось-то всё неплохо. Бодро, весело, со свистом. Точнее, с воем Сирен Губителей. Что людей, что химер — направленный с высоты полусотни метров мощный тоскливый звук накрыл всех; и далеко не все оказались готовы к такому повороту дел. Большая часть химер бежала либо застыла в оцепенении, а ещё боеспособных резво принялись резать Тарус и Шелари, мелькающие в Рывках.

Впрочем, это случилось не раньше, чем наш боевой дед отрубил единственному воину из группы «отчаянно обороняющихся» руки. Что сделало