О моем перерождении в сына крестьянского 3 - Анатолий Михайлович Нейтак

остальных очевидно беззащитными перед десантировавшимся им чуть ли не на головы Гарихом, который ввёл их в оцепенение своей свирепой суровостью не хуже, а то и лучше, чем мои площадные акустико-ментальные чары.

Ну а отрубленные руки… мелочь!

Их Лейта, уже имевшая аналогичный опыт, живенько и аккуратно приставила на место; но к тому моменту воин уже пускал пузыри, надёжно и крепко усыплённый. Да и остальные трое разделили его участь.

Тогда я приопустил ветролёт, чтобы погрузить пленных на борт…

И вот тут-то насторожённый капкан клацнул острыми зубьями. Даже ожидание некой масштабной пакости не помогло избежать последствий.

Что случилось? Да очередные химеры. Целая стая их, летающая. Наделённые способностью управлять воздухом, они могли бы догнать ветролёт, вероятно, даже на полном ходу; наделённые вдобавок способностью рассеивать магию в небольшом радиусе от себя, они явно создавались с прицелом на противостояние магии иллюзий. Да и любой тонкой магии вообще. Я, например, до последнего не замечал их лёжку, точнее, не отличал тушки этих уродливых птиц с головами миног от груды камней.

Тут Орьета явно меня переиграла.

Приземлиться-то в бывшем паровом кратере я успел — или, скорее, мне щедро и усмешливо позволили успеть — но не подлежало сомнению, что взлететь снова нам не дадут. Более полусотни специализированных химер, быстрых и манёвренных… причём управление воздухом позволяло им в том числе успешно защищаться от акустической составляющей Сирен Губителей, а что до ментальной составляющей…

Антимагия. Против тонких воздействий — оптимально.

Да, Орьета явно выучила свои уроки!

Предоставив нам ещё целую минуту на осознание своего положения, незримая кукловодка принялась наращивать давление, выводя на поверхность всё новых и новых химер. Причём таких, что не чета малому передовому отряду, предназначенному на заклание и для самоуспокоения излишне уверенной в себе добычи. Тот-то состоял из тварей верхнего серебра, а изображать силу, сковывающую целый отряд ходоков, мог сугубо за счёт того, что те ходоки дрались строго напоказ. Ну и за счёт разнообразия своих (неприятных) способностей…

Теперь же третья из мерзких, чтоб ей почернеть и сгнить, принялась спамить как дополнительными серебряными, так и монстрами золотого ряда. Причём далеко не только начального. Демонстрируя полный контроль не только над верхней полусферой.

Из разом вскрывшихся тоннелей, ведущих в Подземье, чего только не полезло: здоровенные многоножки с головами броненосцев, скарабеи с хвостами ящериц, парящие невысоко над землёй синие червяки с акульими пастями, страусы с кожистыми крыльями от летучих мышей и велоцирапторы со щупальцами кальмаров, вживлённых в задницы (зачем, пресвятая Девятка, ну вот зачем⁈), гигантские фуфисы в чешуе, ещё более здоровенные фуфисы в костяной броне, какие-то мохнорылые мерзости с пульсирующими, покрытыми слизью хоботами…

Но особое внимание приковывали элитные химеры: шестилап, что изначально был, кажется, взрослым быкорогом, но обзавёлся тремя головами гигантских змей — парой на переднем конце и ещё одной дополнительной там, где раньше был хвост; извращённый, изувеченный тигрозавр, ставший четвероногим, рогатым и плешивым; слепая, уродливо вздутая кожистая гора на аж пяти парах слишком тонких ног, изнутри которой раздавалось злобное гудение — очевидно, живой и ходячий улей какой-то насекомой мерзости; нечто совсем уж гротескно огромное, похожее на длиннорукого великана, вылезшее из тоннеля на четвереньках и выпрямившееся на поверхности во весь рост, позволяющий ему заглядывать в окна пятого этажа, но окутанное плотными клубами жёлтого пара, отчего все подробности внешности оставались скрыты; наконец, трёхметровый колобок розовой плоти, живо напоминающей о дождевых червях, по бокам которого именно черви-переростки, увенчанные трёхгранными роговыми клинками, и торчали.

Сила каждого элитника, навскидку, составляла пару звёзд золота. А бывший быкорог, бывший тигрозавр и великан в своём паровом облачении тянули, пожалуй, и на все три звезды каждый. Суммарная же угроза, да под управлением человеческого разума, старого и злобного…

Нет, нам столько не вывезти, можно даже не пытаться.

Хорошо ещё, что весь этот паноптикум, поистине достойный кисти Босха и Дали, не очень-то спешил переходить в атаку. Он просто оказывал на нас психическое давление одним лишь своим присутствием.

И на меня этот парад уродов точно давил так, что будьте-нате. До тошноты.

Впервые за свою вторую жизнь я остро пожалел, что избрал удел Наблюдателя и потому могу созерцать всех ЭТИХ в подробностях, омерзительность которых кому-то другому объяснить просто не смогу. Чуть ли нетри четверти химер Орьеты — это самые настоящие, живые и дышащие эстетические бомбы. Буэ! Тьфу, тьфу, чтоб их развидеть!

Но увы. Смотреть нельзя развидеть, и тут уж без запятых.

О моем перерождении в сына крестьянского 18

Этап восемнадцатый

Среди первичных параметров нет какого-то конкретного, отвечающего за скорость. Насколько шустро мы способны действовать и мыслить, определяется сразу многими факторами. Например, сила в группе физических параметров отвечает за меру увеличения мощности сокращений мышечных волокон и, как следствие, развиваемое ускорение. Но при этом за восстановление после нагрузок и способность не просто разово ускоряться, а, ускорившись, держать набранный темп отвечает выносливость. А ловкость с даруемой (вернее, умножаемой) ею эластичностью связок и тех же мышц определяет КПД физических усилий, точность любых движений… ну и да, на восстановление после нагрузок тоже влияет.

Что до разгона не движений, но мышления — там всё сложнее. Как я давно уже отметил, в том числе путём самонаблюдений, работает это примерно так: интеллект отвечает за общее, интегральное усиление всей ментальной активности (и скорости мышления в том числе). Высокая мудрость бустит не только лишь память, она и шаблоны мышления заставляет вертеться живее. Гибкость позволяет вспыхивать искрами новых идей или хотя бы находить связи меж известными фактами. Но это далеко не конец! Упорство, как персональная характеристика, способствует концентрации на задаче и восстановлению после длительных интеллектуальных усилий. А воля, что особенно забавно, позволяет игнорировать лишнее — и… вовремя обрывать нить рассуждений.

Последнее особенно важно для тактического командира, ибо неспроста сказано, что неоптимальное решение, принятое быстро — лучше, чем оптимальное, но запоздавшее. Поэтому бывают Лидеры, которые опираются на высокий интеллект; бывают и те, кому от природы удобнее опора на мудрость или на гибкость; но Лидер, которому не хватает воли — это уже и не Лидер никакой.

Когда Орьета выбросила на стол козырь антимагических птицерыб, у меня уже давно, полминуты как, вовсю работал пятый артефакт из комплекта, обычно мной отключаемый: медальон Большого Владычества. Дающий +6 к именно воле. Что, с учётом «родной» девятки, даёт 15 единиц.

На что похоже мышление под таким ударным бафом? Ну…

Отдалённо — и даже очень отдалённо — на эффект