Российско-американские отношения в постбиполярном мире: от «стратегического партнёрства» к новой холодной войне - Владимир Игоревич Батюк

ядерных боеприпасов и материалов, входящих в них, при демонтаже ядерных боеприпасов; б) технология повышения безопасности, сохранности и физической защиты ядерных боеприпасов и их компонентов за счёт внешних средств; в) техническая оценка открытых материалов, относящихся к информации о конструкции ядерных боеприпасов, и разработка рекомендаций по критериям опубликования материалов, связанных с ядерными боеприпасами.

Программа Нанна – Лугара предусматривала также активное сотрудничество США, России и новых независимых государств в снижении угрозы распространения. В соответствии с этой программой Вашингтон оказал содействие в возвращении в Россию из Белоруссии, Казахстана и Украины всех находившихся на территории этих новых независимых государств стратегических ядерных боеголовок, вследствие чего эти три страны смогли присоединиться к Договору о нераспространении в качестве неядерных государств.

Таким образом, расходуя ежегодно всего лишь 1 млрд долл. на программу Нанна-Лугара (1/400 годового бюджета Министерства обороны на рубеже XX–XXI веков), официальный Вашингтон сумел на протяжении последнего десятилетия XX века добиться немалых успехов в укреплении международной безопасности. Удалось предотвратить образование новых ядерных государств на постсоветском пространстве; удалось также не допустить попадания ядерных боезарядов или высокообогащённых ядерных материалов в руки террористических группировок – хотя и та и другая возможность казалась более чем вероятной в начале 1990-х годов.

Американские должностные лица неоднократно давали самую высокую оценку двустороннему российско-американскому сотрудничеству в деле нераспространения и контроля над экспортом. По данным помощника государственного секретаря США по нераспространению в администрации Дж. Буша-младшего Дж. Вольфа, начиная с 1996 года, когда начала осуществляться американо-российская программа контроля над экспортом, состоялось несколько десятков двусторонних мероприятий, в ходе которых стороны смогли обменяться информацией о состоянии и развитии контроля над экспортом двойных технологий. В результате, по оценке американской стороны, состояние российского экспортного контроля существенно улучшилось: был принят ряд законов и подзаконных актов; многие предприятия российского ВПК внедрили собственные внутрифирменные программы контроля[64].

Вместе с тем на протяжении 1990-х годов официальный Вашингтон неоднократно высказывал озабоченность по поводу уровня обеспечения безопасности ОМУ и технологий его производства, оставшихся от бывшего советского ВПК. Так, обеспокоенность американской стороны вызывало то обстоятельство, что из более чем 600 тонн находящегося на территории России оружейного урана и 150–200 тонн плутония лишь менее половины якобы находилось в хранилищах, оборудованных надлежащим образом.

С тревогой американская сторона следила и за состоянием оставшихся после Советского Союза некогда крупнейших в мире запасов химического оружия и мощностей по его разработке и производству. Хотя в ноябре 1997 года Федеральное Собрание Российской Федерации ратифицировало Конвенцию о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении, в Вашингтоне не сомневались: сроки полной ликвидации химоружия, намеченные в Конвенции (2012 год), будут нарушены; до этого времени Российская Федерация, уничтожившая лишь 1 % от своих колоссальных запасов, явно не успевала выполнить свои международные обязательства. При этом громадные, оставшиеся от Советского Союза склады с химическим оружием явно неудовлетворительно охранялись и содержались. В США постепенно крепло убеждение, что российская программа ликвидации химического оружия «загнана в угол» ввиду бюрократических, технических и финансовых препятствий. Наконец, в некоторых американских кругах не оставляли надежд использовать программу Нанна-Лугара в качестве рычага нажима на Москву, с тем чтобы заставить российскую сторону раскрыть детали своих программ создания химического и бактериологического оружия[65].

Ещё большую обеспокоенность вызывало в США сотрудничество российской стороны с рядом государств в ядерной и ракетно-ядерной сферах, которое рассматривалось в американских правящих кругах как вызов режиму нераспространения. На протяжении 1990-х годов активные усилия российского ВПК по продвижению своих двойных технологий на мировых рынках неоднократно становились серьёзной проблемой в двусторонних российско-американских отношениях.

Так, в связи с российско-иранской сделкой, предусматривающей строительство в Иране в Бушере легководного ядерного реактора мощностью 1000 мегаватт (общая стоимость проекта – 800 млн долл.), американские власти обвинили РФ в нарушении Договора о нераспространении, а также в техническом содействии иранской ракетной программе. В ответ на эти обвинения российская сторона заявила, что её сотрудничество с Ираном в ядерной сфере осуществляется в соответствии с нормами международного права и гарантиями МАГАТЭ. Американская же позиция в данном вопросе, по мнению Москвы, была проявлением «двойных стандартов» и стремлением оттеснить российских конкурентов с международного рынка ядерных технологий.

В ходе непростых российско-американских переговоров Вашингтону удалось сначала убедить Москву отказаться от поставки в Иран реакторов на тяжёлой воде (которые, в отличие от легководных реакторов, можно в принципе использовать для наработки ядерной взрывчатки), а затем и от продажи Тегерану газовой центрифуги. Что касается легководного реактора, то здесь Москва была непреклонна, утверждая, что реакторы данного типа даже теоретически невозможно переоборудовать таким образом, чтобы нарабатывать на них оружейный плутоний. Американская сторона была фактически вынуждена признать, что это действительно так, однако, с точки зрения официального Вашингтона, сама эксплуатация легководных реакторов даст Ирану необходимые знания и опыт для продолжения его военной ядерной программы, и в целом российско-иранское экономическое и технологическое сотрудничество позволит укрепить позиции крупнейшего геополитического противника США в регионе Персидского залива[66].

Намерение России продать Индии криогенные двигатели и технологию их производства также вызывало с американской стороны обвинения в нарушении режима нераспространения, но уже ракетных технологий. В начале 1992 года официальный Вашингтон обвинил Москву в несоблюдении советско-американского Совместного заявления по вопросам нераспространения, согласно которому «обе стороны поддерживают цели режима контроля над ракетной технологией, касающегося боевых ракет, некоторого оборудования и технологий, которые относятся к боевым ракетам». Было объявлено и о введении санкций против «Главкосмоса» в связи с продолжением российско-индийской сделки по продаже криогенных двигателей.

Список претензий Соединённых Штатов к российско-индийскому технологическому сотрудничеству не исчерпывался ракетными технологиями: США настаивали на отказе России в праве поставлять Индии реакторы для АЭС, указывая, что Индия не присоединилась к Договору о нераспространении ядерного оружия, а её атомные реакторы не подлежат контролю Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ).

1.4. Российско-американские торгово-экономические связи в 1990-х годах

Во времена холодной войны сфера торгово-экономических и научно-технических связей всегда играла подчинённую роль в советско-американских отношениях: Советский Союз и Соединённые Штаты, будучи лидерами биполярного мира, не могли не уделять главное внимание военно-политическим аспектам их двусторонних отношений. По словам российского дипломата (в 1998–2001 годах – заместителя министра иностранных дел РФ) В. Д. Средина, «вплоть до начала 90-х годов экономическая составляющая двусторонних отношений характеризовалась весьма низким уровнем развития и была в значительной мере заложником геополитического противостояния между двумя социально-экономическими системами. Имеющиеся деловые связи нередко приносились в жертву непрекращающейся идеологической борьбе, что придавало им хрупкий, неустойчивый характер. Сложившаяся за эти годы структура экономического обмена отличалась многочисленными перекосами и диспропорциями»