Российско-американские отношения в постбиполярном мире: от «стратегического партнёрства» к новой холодной войне - Владимир Игоревич Батюк

Америки в связи с пятой годовщиной создания Российско-американской комиссии по экономическому и технологическому сотрудничеству» от 11 марта 1998 года, «председатель Правительства Российской Федерации и вице-президент Соединённых Штатов Америки с удовлетворением констатировали, что за истёкшие пять лет российско-американское сотрудничество в экономической и технологической сферах стало весомым фактором укрепления партнёрских отношений между Российской Федерацией и Соединёнными Штатами Америки, обеспечения их устойчивости, предсказуемости и преемственности. Комиссия оправдала связанные с её деятельностью ожидания».

Через несколько дней, однако, Комиссия испытала неожиданный, но очень болезненный удар: указом президента Б. Н. Ельцина В. С. Черномырдин, глава Правительства РФ и сопредседатель Комиссии, был отправлен в отставку. Сменявшие на протяжении последующих полутора лет друг друга российские премьеры не сумели набрать политический вес, сопоставимый с весом В. С. Черномырдина, что, в свою очередь, не могло не сказываться и на работе Комиссии. Кроме того, с некоторыми из этих людей (а точнее – с Е. М. Примаковым) А. Гор не сумел наладить доверительных отношений[78].

Немаловажным представляется и то обстоятельство, что преемники В. С. Черномырдина (пожалуй, за исключением лишь B. В. Путина) вынуждены были работать под «дамокловым мечом» возможной отставки. И действительно, С. В. Кириенко и С. В. Степашин были отправлены в отставку буквально через несколько недель после заседаний рабочих групп Комиссии. Всё это, разумеется, не могло не сказываться самым негативным образом на работе Комиссии.

Но не только осложнение социально-политической обстановки в России создало препоны для деятельности Комиссии. В условиях серьёзного обострения российско-американских отношений во второй половине 1990-х годов Комиссия просто не имела возможности действовать по принципу «бизнес как обычно» (business as usual).

Трудно переоценить значение деятельности Комиссии для поступательного развития торгово-экономических и научно-технических связей между США и РФ: ведь именно этот двусторонний орган помогал Москве и Вашингтону устранять постоянно возникающие препятствия на пути российско-американского экономического сотрудничества. Москва так и не дождалась бескорыстной западной помощи российским реформам, своего рода нового «плана Маршалла». Вместо этого товаропроизводители из Российской Федерации столкнулись с дискриминационными мерами на американском рынке; вышеупомянутые кредиты Международного валютного фонда и Всемирного банка были предоставлены на крайне тяжёлых для России условиях (в частности, РФ была вынуждена обслуживать внешний долг всего бывшего СССР).

Как следствие, во второй половине 1990-х годов в российско- американских отношениях начали нарастать разногласия и по экономическим проблемам. Чего стоит, например, российско-американская «стальная война».

В конце 1998 года впервые в истории российско-американских отношений вспыхнула торговая война между Россией и США. В том году Россия экспортировала в Соединённые Штаты 4 млн тонн стали (что на 1,3 млн тонн больше, чем в 1997 году). Согласно российско-американскому соглашению от 22 февраля 1999 года, Министерство торговли США прекратило антидемпинговое расследование в отношении российских предприятий чёрной металлургии в обмен на сокращение российского экспорта горячекатаной рулонной стали в Соединённые Штаты на 78 % по сравнению с уровнем 1998 года – до 750 тыс. тонн (уровень 1996 года)[79]. Данное соглашение вызвало критическую реакцию со стороны российских металлургов и в дальнейшем было аннулировано. К сожалению, пик российско-американской «стальной войны» пришёлся на тот период в двусторонних отношениях, когда Комиссия уже утратила своё былое влияние и была не в состоянии урегулировать данный конфликт.

В свою очередь американская сторона настойчиво добивалась на протяжении 1990-х годов снижения сверхвысоких российских тарифов на импорт авиационной и автомобильной техники, отмены ограничений на поставки в РФ мяса птицы, либерализации режима контроля над деятельностью американских банков на российской территории, ставя вступление России в ВТО в зависимость от снижения этих, а также некоторых других импортных пошлин.

Никуда не исчезли и разногласия между Москвой и Вашингтоном по проблемам торговли высокими технологиями: от квот на запуски коммерческих спутников до продаж российских вооружений и двойных технологий в «горячие точки» мира. И хотя экономические связи и технологические обмены не стали в 1990-е годы надёжной основой взаимоотношений России и Америки, приходится констатировать, что двусторонние торгово-экономические связи приобрели в то время самостоятельное значение в общем комплексе этих взаимоотношений, перестав быть придатком и заложником военно-политических проблем, разделяющих наши страны.

Именно Комиссия по экономическому и технологическому сотрудничеству, получившая по имени своих первых сопредседателей полуофициальное название «Комиссия Гор – Черномырдин», была тем институтом, в рамках которого обе державы имели возможность обсуждать и находить решения этих, а также многих других торгово-экономических и научно-технических проблем. И после сворачивания работы Комиссии деловые сообщества двух стран лишились этого института.

Упомянутый выше разворот самолёта Е. М. Примакова над Атлантикой в ночь с 23 на 24 марта 1999 года стал сильнейшим ударом по Комиссии – ведь российская делегация во главе с Е. М. Примаковым направлялась в США на заседание Комиссии. Так, из-за натовской силовой акции против Югославии в марте 1999 года была скомкана 11-я сессия российско-американской Комиссии по экономическому и технологическому сотрудничеству. И хотя находившиеся в Вашингтоне в конце марта российские министры топлива и энергетики и по атомной энергии С.В Генералов и Е. О. Адамов, а также вице-премьер Г. В. Кулик подписали целый ряд соглашений по российско-американскому сотрудничеству в области энергетики, безопасному хранению ядерных материалов и радиоактивных отходов, а также по сельскому хозяйству, тем не менее вышеупомянутый разворот самолёта нанёс непоправимый ущерб авторитету Комиссии.

После отставки В. С. Черномырдина Комиссия ещё некоторое время существовала, но скорее по инерции. Состоялись два заседания рабочих групп на уровне сопредседателей (в июле 1998 года и в июле 1999 года), были подписаны три межправительственных соглашения и даже было принято решение о создании нового структурного подразделения Комиссии, а именно – новой рабочей группы по правоохранительной деятельности в целях борьбы с коррупцией, «отмыванием» незаконных доходов и другими формами организованной преступности, а также в деле укрепления реформы правовой системы и соблюдения законности в сфере предпринимательства в России. Стороны договорились о том, что в рамках Комиссии они будут обмениваться информацией «раннего предупреждения» о потенциальных торговых спорах.

Предвыборная кампания 2000 года в США также нанесла серьёзный ущерб механизму российско-американских отношений. Ведь сама эта кампания фактически началась в августе 1999 года в атмосфере скандала вокруг «Бэнк оф Нью-Йорк» (Bank of New York), который самым негативным образом сказался на этих отношениях. На волне скандала, раздутого в угоду предвыборным соображениям, в Конгрессе США, где в то время доминировали республиканцы, усилилась критика не только всей политики администрации У. Клинтона на российском направлении, но и тех российско-американских институтов, которые были созданы в 1990-е годы.

В ходе предвыборной кампании 2000 года республиканской пропагандистской машине удалось раскрутить направленную против А. Гора кампанию «Кто потерял Россию?», воспользовавшись тем обстоятельством, что кандидат демократов в течение долгого времени был сопредседателем Комиссии Гор – Черномырдин. Слишком свежи в памяти американцев были тогда воспоминания о российском