Мне тебя подарили - Евгения Ник

пошатнулось. Вплоть до того, что его рейтинг может значительно обрушиться. Можете себе представить, как на это могут посмотреть простые жители нашего города? Пока они пытаются заработать свои копейки и хоть как-то достойно жить, сынок одного из кандидатов закатывает крутую тусовку, на которой творится черт-те что. Распутство. Полная вакханалия… Репутация моего учебного заведения также висит на волоске, и это может нанести серьезный урон. Вы сами знаете, здесь учатся дети серьезных людей, которые не привыкли к шумихе, а тут такое… — отец замолкает, впивается ненавистным взглядом в Злата и отворачивается.

Повисает гнетущая тишина.

— Вы поженитесь, — отец Витмана первым нарушает затянувшуюся паузу. — Когда Златославе исполнится восемнадцать лет — вы сыграете свадьбу.

— Нет! — выкрикиваю и вскакиваю с места. — Лучше убейте меня! Нет! Ни за что!

— Златослава! — рявкает отец. — Быстро успокойся и сядь на место! Думали это все шуточки? Хочу вас вернуть на землю. Вы доигрались.

— Я не стану этого делать! — слезы градом льются по моим щекам. — Не заставите! Не имеете права!

Злат сжимает руки в кулаки и поднимает на меня взгляд. Лед и пустота сменились на самую яркую и полыхающую огнем ненависть. Он молча поднимается с кресла, хватает меня за плечи и с силой впечатывает обратно в кресло.

— Замолкни и слушай, истеричка!

Икаю от шока. Что? Да что с ним такое? Почему он не устраивает бунт? Почему не высказывает свой протест?

— Так, у меня нет времени долго рассиживаться, — отец Витмана смотрит на свои дорогущие часы. — Через час мне надо быть на другой встрече. Давайте сэкономим друг другу время. Прессе, мы уже преподнесли новую информацию. Вы, ребята, состоите в отношениях, поэтому нет ничего дикого в том, что вы отдыхали… — морщится он. — Таким образом. Как только Златославе исполнится восемнадцать, повторюсь еще раз, вы официально станете мужем и женой. В ближайшие дни наши юристы подготовят все необходимые документы, чтобы между нашими семьями не возникло разногласий. Оформим все, подпишем, и дело с концом. Как раз ваша свадьба будет за несколько месяцев до выборов.

— Вы все сошли с ума. Ненормальные люди! — выкрикиваю, встаю с кресла и вылетаю из кабинета.

Злат практически мгновенно меня догоняет, дергает за руку, заставляя столкнуться с ним телом, и рычит у самого уха, обжигая своим жаром:

— Я ненавижу тебя, мерзкая тварь, каждой клеточкой своего организма, но ты сделаешь все так, как сказали наши отцы. Поняла меня, ущербная?

У меня больше нет никакого страха перед ним. Ни капли.

— Взаимно, ублюдок! Теперь ты разрушил мою жизнь до конца. Стер все в прах. Ненавижу тебя всей душой! Всем сердцем!

— Я разрушил? — усмехается Витман, запускает пальцы в мои волосы и грубо тянет, вынуждая поднять голову. — Это ты разрушила мою. Затащила в свой склизкий, болотистый ад.

— Никакой свадьбы не будет. Я скорее себе пальцы все переломаю, чем что-то подпишу.

— Идиотка. Ты просто не знаешь, на что способен мой отец и, судя по всему, своего ты тоже нихрена не знаешь. Подпишешь и в ЗАГС потопаешь, как миленькая. Будешь делать все, пока это идет на пользу нашим семьям.

— Все, Злой? — выплевываю с ядом. — Вся твоя крутость прошла? Перед большими дядями сдулся как шарик? С легкостью отдаешь управление собственной жизнью им в руки? Какое же ты убожество, — цежу с презрением.

Злат отпускает мои волосы и хватает за горло, сжимая его словно тисками.

— Не зарывайся, Славик. Меня ты тоже слишком плохо знаешь, — разжимает руку, хлопает по плечу, — Я тебя сломаю до конца, как ты сломала мою жизнь, — говорит он, разворачивается и уходит.

Глава 11

Злат (Злой)

Что я доподлинно знал: как только видео и фото долетели до Шутова Владимира Владиславовича, он тут же связался с моим отцом и начал его шантажировать. Мой старик, конечно же, встал в позу. Подозреваю, что тогда Шутов сам же и слил эти материалы прессе. Идиот, каких еще поискать надо. Вот тут-то папуля и забегал, как в жопу раненный. Еще бы. До выборов осталось чуть больше года. И если обычные люди еще не особо замечают какие-то изменения, то поверьте, в мире политики уже идет настоящая и ожесточенная борьба. Кандидаты готовятся, вылизывают и подчищают все свои косячки в биографии. Она должна быть чиста как слеза младенца. А тут я, подложил такую свинью. Просто сынок года. В общем, отцу ничего не оставалось, как самому лично позвонить Шутову и договориться о встрече. Далее я уже не знал, о чем они договорились. А потому результат сегодняшней беседы оказался для меня не просто полной неожиданностью, а тотальным разгромом всей моей жизни. Я, блять, и Шут станем супругами. Да мне такое даже в самом жутком кошмаре не могло присниться. Но из последних сил держусь, не позволю ее ублюдочному отцу радоваться своей победе. Я давно ему, словно кость в горле. Но чтобы он мстил таким изощренным способом, подсовывая свою дочь… Или же там что-то другое? Не месть за годы нервотрепки, что я ему устраивал? А что? Да, несомненно, за свою репутацию он трясется. Но не до такой же степени. Если, конечно, Шутов не совсем сумасшедший, что тоже нельзя сбрасывать со счетов.

— Поскольку тебе уже восемнадцать, пора серьезно вникать в дела Альбы, — говорит отец, пока мы едем в сторону его строительной компании. — Считай, что сегодня произойдет твое первое знакомство со своим новым рабочим местом. Официально владелец моей компании — Герман. Ты об этом в курсе. Но сам понимаешь, лучше, если она будет на ком-то из нас, поэтому как только ты полностью вольешься, мы перепишем все на тебя, сын. И очень надеюсь, что ты повзрослеешь как можно скорее. По поводу этого кретина Шутова и его дочери: в ближайшее время мы заключим договор сроком на пять лет, — отец косится на меня и достает из кармана пачку сигарет. — Что лицо вытянул? Это его условия. Володя — упырь посмел меня шантажировать. Меня! Ты прикинь! Нащупал подходящее время и слабое место. Ничего, позже отыграюсь, этому гандону не жить. Ну а ты, только дернись и попробуй выкинуть еще какую-нибудь дичь. Вылетишь на помойку и никаких тебе встреч с матерью и сестрой не будет, на километр к дому не сможешь подойти. Посмотрю на тебя, когда с голой жопой на улице останешься. К хорошей жизни быстро привыкаешь, а ты и вовсе нищеты никогда не видал.

Стискиваю зубы. Гашу в себе тотальное отвращение и ненависть к собственному старику. Киваю. Я тоже