Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни - Анна Елизарова

Дети высмеивали ее прическу, часто грязную, поношенную одежду. Никто не хотел сидеть с ней за одной партой якобы из страха подхватить вшей. И никто не заметил ни неделю назад, ни сегодня, что она слегка отрастила и заплела волосы, что ее старая блузка стала удивительно белоснежной. В основном Алену не замечали. Она была невидимкой, невнятным пятном на стене – то ли грязь, то ли тень, не разберешь.

Прозвенел звонок, и все школьники рванули в помещение. Класс не привык слышать тихий голос Алены Зозули. Когда ее вызывали, она всегда втягивала голову в плечи и опускала глаза: «Не знаю», «Не сделала» – это все, что она произносила на уроках. Но тут на уроке русского языка, когда учитель спросил, есть ли желающие добровольно рассказать новые правила, она неожиданно подняла руку.

– Зозуля?! – поразилась Татьяна Петровна. – Ну, давай.

Алена встала и начала рассказывать правила. Класс смотрел на нее удивленно. Все заметили во внешности Алены какие-то неясные перемены. Она словно стала светлее. Девочки обменивались недоуменно-презрительными улыбками: «Что она тут пытается показать из себя, чучундра? Вы только посмотрите! Хах!» Алена под непривычным шквалом взглядов покраснела, как свекла, и ссутулилась.

– Ну, молодец, молодец! – похвалила ее учитель. – Вот как нужно рассказывать правила, слышали? Садись, моя хорошая, ставлю пять!

Алена села на место и вновь благополучно превратилась для всех в серую тень. Но уже через день девочка стала жертвой такой вопиющей несправедливости, что навсегда покинула разряд серых теней в глазах одноклассников и превратилась в худо-бедно цветное существо. Существо хоть и нежелательное, но все же имеющее право находится рядом с ними.

* * *

– Ты только посмотри на нее! Посмотри, как намыливаться стала! – прохрипела мама Алены.

Она сидела вразвалку на кухне и ехидно наблюдала, как дочь выносит из ванной выстиранную руками блузку и аккуратно развешивает. Мама сбила пепел в железную банку из-под кофе. Замусоленный халат был плохо запахнут и как нельзя более кстати подходил к одутловатому, с мешками под глазами лицу.

– Невестится уже! – вторил ей дядя Миша, не отворачиваясь от телевизора.

– Я ей поневещусь! Слышь, Аленка? Во, видала? – мать погрозила ей кулаком. – Не дай Бог узнаю.

– Что узнаешь? – не поняла Алена.

– Для кого настирываешься?

– Просто хочу пойти чистой в школу, чтоб надо мной не смеялись.

– Кто над тобой смеется? – оживилась мама.

– Одноклассники. Потому что я вечно в грязном.

Мать словно увидела ее впервые. Но потом она щедро затянулась и философски изрекла:

– Много они знают!

И успокоилась на этот счет. Перебрасывая ногу на ногу, она случайно задела под столом пустые бутылки и они, звеня, покатились по полу.

По утрам осень давала о себе знать непривычным холодом. По угрюмому небу проплывали темные облака. Спеша на уроки, Алена вспомнила то утро, когда исчез папа. Они проснулись в выходной, а его нет. Точно такое же небо было в ту весну. Мама быстро нашла ему замену.

Алена вызубрила весь заданный параграф по физике. Она должна, должна выбраться из этого болота. Она боялась представлять свое будущее. А вдруг ей суждено стать такой же, как родители? Слова, написанные на развороте учебника, поразили ее и словно впечатались в мозг: «Кто пренебрегает учебой в юности, теряет прошлое и становится мертвым в будущем» (Еврипид).

Она будет стараться, будет.

Молодая физичка пробежала узким пальцем по списку в журнале.

– Зозуля!

У Алены внутри все похолодело. Она в последний раз взглянула на станицу учебника, встала и начала рассказывать. Все опять смотрели на нее. Она рассказала параграф от корки до корки.

– Ничего себе! – прошептал кто-то в классе.

Учительница была другого мнения. Она невзлюбила Алену с первого взгляда, а потом еще и решила, что девочка полная бездарь.

– Ну-у-у… – протянула физичка и вздернула тонкую черную бровь, – допустим, этот параграф ты знаешь, но я уверена, что если спрошу у тебя предыдущие темы, то в них ты полный ноль. Садись, три.

Алена упала на стул. В ушах гудело. За что? Почему? Она же так старалась!

Класс возмущенно зашумел.

– Так нечестно! – сказал кто-то из мальчиков. – Это было на пятерку.

– Мне виднее! – хладнокровно ответила учительница.

На перемене случилось небывалое: сама Оленька выразила свое сочувствие Алене. Лед на реке всеобщего игнорирования и презрения дрогнул. Но до самого девятого класса он так и не растаял. Огромные ледяные глыбы неслись по этой реке, бились друг о друга и часто стесывали душу Алены до крови. Но лучше быть не очень нужной собакой, нежели тенью ее.

Успех – это лестница, на которую не взобраться, держа руки в карманах.

(П. Баует)

– Предатели! – уверенно заявила им классный руководитель, – Вы все предатели, и я больше никого из вас не хочу видеть!

Наталья Ивановна села за стол, отвернула лицо к окну и смахнула слезу. Предателями, по ее мнению, были все те, кто уходил после девятого класса. Несколько девочек подбежали ее утешать.

Их классный руководитель была любительницей эмоциональных сцен. В кругу фрейлин она, слегка всхлипывая, пыталась найти оправдание своим словам: «Я в них столько вложила! Неблагодарные! Зачем им уходить? Это глупо. От класса почти ничего не останется…»

Оставшиеся на своих местах недоуменно переглянулись. Лешка покрутил пальцем у виска: совсем, мол, с катушек слетела. Тихое, ангельское создание Марина собиралась плакать от обиды – она уходила учиться в техникум. Алена, нахмурив лоб, крутила между пальцами ручку и смотрела в одну точку. Наталья Ивановна никогда особо не замечала ее, а теперь она, Алена, и здесь оказалась предателем, ведь дома к ее совести все чаще взывала мать.

– Куда ты там поступать собралась? Выше головы не прыгнешь! Ха! – усмехалась она, довольная своим остроумием. – Только время зря теряешь, лучше мне с братом помоги, видишь, как я умаялась? Совсем мать не жалеешь!

Мама Алены валялась в кресле, рядом на столике – зеленая бутылка.

– Нет!

Алена прошла к столу за учебниками, переступая через гору разбросанных игрушек вперемешку с мусором. «Ей плевать на меня, я для нее – вещь», – подумала Алена, невидящими глазами уставившись на книги.

– И знаешь что, мама?! – неожиданно для себя вскрикнула она. – Я поступлю! Поступлю и больше никогда сюда не вернусь!

– Ты как с матерью разговариваешь?! А ну-ка назад! – она возмущенно привстала с кресла.

Но Алена уже громко захлопнула за собой дверь.

Так как дома готовиться к вступительным экзаменам было непросто, она делала это в старом березовом сквере. Закорючки из химических формул разбегались в разные стороны от не выходящей из головы фразы