Скандальная страсть - Ева Галицкая

переговорной стояла мертвая тишина. Я видела, как в глазах директоров проступало сначала недоверие, потом изумление, а затем расчет. Они прикидывали риски, просчитывали схему.

— Это чертовски рискованно, — наконец произнес финансовый директор, но в его голосе уже не было насмешки и слышались нотки уважения, — Но, должен признать, это может сработать.

— Сколько времени займет организация СП и первая закупка? — спросил Максим. Его голос был абсолютно спокойным, но я видела, как напряженно он смотрит на меня.

— Три, максимум четыре месяца, если действовать быстро. Это в любом случае быстрее, чем перепроектирование, — ответила я, чувствуя, как по спине стекает капелька холодного пота.

Он молчал целую минуту. Минуту, которая показалась мне вечностью — он не просто оценивал мою идею, он оценивал меня.

— Отдел закупок и юридический департамент прошу проработать эту схему и подготовить все документы. У вас неделя, — наконец произнес он, обводя директоров тяжелым взглядом. — Совещание окончено, все свободны кроме Дарьи Николаевны.

Мужчины задвигали стульями, торопливо собирая свои бумаги. Они выходили из переговорной, бросая на меня косые, полные удивления взгляды. На миг мне показалось, что я больше не была для них безликой девочкой.

Дверь закрылась и мы остались одни.

Максим медленно поднялся со своего места и обошел стол, подошел ко мне и остановился, нависая надо мной, как грозовая туча. Я сидела, вжавшись в кресло, и не смела поднять на него глаза.

— Неплохо для студентки, — сказал он так тихо, что я едва расслышала.

Я молчала.

— Ты понимаешь, что ты только что сделала? — он наклонился, опираясь руками о подлокотники моего кресла, что я почувствовала запах его парфюма, — Сегодня им всем ты показала, что у тебя есть зубы и мозги. А в этом аквариуме, — он кивнул на панорамное окно, за которым простирался город, — тех, у кого есть мозги, либо покупают, либо съедают.

Он протянул руку и коснулся пряди моих волос, выбившейся из прически. Его пальцы были холодными, но их прикосновение обожгло мою кожу.

— Они теперь будут смотреть на тебя по-другому. Каждый из них будет искать твои слабые места, пытаться использовать тебя против меня, или меня против тебя, — он убрал руку, и я смогла наконец выдохнуть.

— Ты только что прыгнула в бассейн с акулами. Ты уверена, что умеешь плавать?

Он выпрямился, и на его губах появилась та самая, едва заметная, хищная усмешка, от которой у меня по спине пробежал холодок.

— Добро пожаловать в большую игру, Дарья Николаевна, и я с удовольствием тебя научу всем правилам.

Он развернулся и вышел, оставив меня одну в пустой переговорной, с бешено колотящимся сердцем.

Глава 8

После совета директоров в воздухе повисло новое, незнакомое напряжение. Максим больше не игнорировал меня в офисе. Иногда я даже ловила на себе его долгий, изучающий, лишенный былой брезгливости взгляд сквозь стекло. Это не был взгляд хищника на жертву, это был взгляд хищника на другого, более мелкого, но неожиданно зубастого хищника, забредшего на его территорию. И это пугало еще больше.

На следующий день он вызвал меня в свой кабинет. Я вошла, готовая к новому витку психологической войны, но он просто указал мне на кресло для посетителей.

— Садись.

Я села, сжав руки на коленях. Он молча смотрел на меня несколько долгих секунд, и я чувствовала, как по спине ползет холодок.

— То, что было вчера на совете меня впечатлило, — наконец произнес он ровным, безэмоциональным голосом.

Я не знала, что ответить.

— Я просто применила то, чему меня учили, — тихо сказала я.

— Твой лондонский университет учит обходить санкции? — в уголке его губ промелькнула тень усмешки, — Сомневаюсь. Это было нестандартное мышление. Оно может быть полезно для компании, и для этого его нужно развивать. Здесь, а не там.

Он наклонился вперед, и его взгляд стал жестким.

— Твоя учеба в Лондоне закончена. Бессмысленно тратить время на академический отпуск. Ты переводишься в Москву, во ВШЭ, на факультет мировой экономики.

Я опешила. Это был не вопрос и не предложение для обсуждения. Это был приказ. Он снова решал за меня, снова перекраивал мою жизнь по своему усмотрению.

— Но это невозможно. Перевод в середине семестра, из другого университета, из другой страны…

— Для тебя может и невозможно. Для меня это один звонок ректору, — отрезал он, — Я уже все устроил. С понедельника ты студентка Высшей школы экономики. Будешь ходить на занятия в первой половине дня, во второй — возвращаться сюда, в офис. И не смей даже думать о том, чтобы прогуливать, я буду знать о каждом твоем шаге.

Он смотрел на меня, ожидая моей реакции. Какой она должна быть? Ярости? Слезы? Покорность? А я чувствовала странную, горькую смесь. Унижение от его тотального контроля смешивалось с крошечной, постыдной искоркой гордости — он признал, что я не дура и решил «инвестировать» в меня, как в ценный актив. Я была частью его империи, и он хотел, чтобы эта часть работала на него максимально эффективно.

— Я поняла, — только и смогла вымолвить я.

— Вот и отлично, — он откинулся в кресле, снова превращаясь в ледяную статую, — Свободна.

Через два дня я уже держала в руках студенческий билет ВШЭ. Один звонок. Всего лишь один звонок ему понадобился, чтобы сделать то, на что у обычных людей уходят месяцы бумажной волокиты и нервов. Его власть была абсолютной, и это меня немного пугало, но завораживало одновременно.

В первый день в университете я чувствовала себя так, будто вышла из тюрьмы на короткую прогулку. Шумные коридоры, смех студентов, запах дешевого кофе из автомата и старых книг. Все это было таким нормальным, таким живым. Таким далеким от мертвой, стерильной тишины особняка и офиса. Я сидела на лекции по макроэкономическому анализу, вдыхала этот воздух свободы и почти чувствовала себя счастливой.

После пары я зашла в столовую, взяла себе кофе и круасан и села за свободный столик у окна. Я просто смотрела на людей, слушала их обрывки разговоров об экзаменах, вечеринках, отношениях. И в этот момент кто-то тронул меня за плечо.

— Даша? Ольшанская? Не может быть!

Я обернулась. Передо мной стояла девушка с копной рыжих кудряшек и веснушками на носу. В ее широко распахнутых зеленых глазах плескалось узнавание и радость. Катя. Катя Сомова. Моя лучшая подруга со школы, с которой мы потеряли связь после моего отъезда в Лондон.

— Катька! — я вскочила, и мы бросились друг другу в объятия.

Это было так неожиданно, обнять кого-то родного, услышать знакомый голос. Слезы сами навернулись на глаза.