Это война, Свистунова! - Лада Соль

– Мг, – киваю я, пытаясь продышаться, чтобы не задохнуться от нехватки кислорода.

Смотрю на Свята, пытаясь сморгнуть слёзы, что выступили от кашля.

– Сонь, ну а что отпираться? – продолжает этот врун бессовестный и притягивает меня к себе, похлопывая по спине. – Они бы всё равно узнали, когда мы расписались бы.

– Святик, это уже какой-то детский сад, – прочистив горло, говорит Тамила Георгиевна. – Ты уважаемый человек, а хочешь расписаться, как мальчишка зелёный?

– Мамуль, а в чём проблема? – Свят смотрит на свою маму удивлённо. – Мы с Соней не хотим никаких пышным торжеств, да, милая?

А я хочу кричать. Остановите это!

Свят поднимает мою голову за подбородок и нежно заглядывает в глаза. Пытаюсь покачать головой, но он не даёт, вот же идиот.

– Просто кивай, Свистунова, – выдыхает еле слышно мне в ухо Свят, наклоня голову так, будто целует меня в щеку.

Томный вздох мамы и тихое хихиканье Риты разгоняют кровь по телу, заливая щёки румянцем.

– Свят, это перебор, – отвечаю я и тут же слышу маму.

– Ну как бы да. Здесь же дети, – она кивает на Риту с Ромкой, которые полными восторга глазами смотрят на нас.

– Мама, и тебя ждёт папа, – закатываю глаза я. – И Вас, Тамила Георгиевна, полагаю, тоже ждёт муж.

– В смысле? – смотрит она на меня вопросительно. – Нет, девочка моя, что ты. Он не ждёт. Он только рад будет, когда я ему фото ваше отправлю и скажу, что это действительно правда.

– Свят, – стону я в панике, переводя взгляд на Святослава, который так смешно хмурится сейчас.

– Блин, Соня, здесь явно какой-то просчёт, – отвечает он, но из объятий не отпускает.

Утыкаюсь ему в плечо и уже тысячный раз жалею, что согласилась на просьбу Сашки.

Такого сумасшедшего Нового года у меня ещё не было никогда.

– В чём просчёт? – спрашиваю тихо у Свята.

– Я думал, что это всё нагло спланировано, – хмурится он.

– Святослав, если ты сейчас же не разрешишь эту ситуацию, я тебе не только дерево сломаю и дом изрисую, – угрожаю ему тихо, пытаясь придумать что-то пострашнее, но в голове только панически мечутся мысли.

И пока мы тихо шепчемся, мамы уже вовсю строят планы, как нас соединить. Я так не хочу. Мне замуж нельзя. Что я там буду делать, если почти всё время пропадаю в студии?

– Я не подхожу на роль Вашей невестки, Тамила Георгиевна, – отталкиваю от себя Свята и перевожу взгляд на слишком возбуждённых мамочек.

– Как это? – Тамила Георгиевна спрашивает в один голос с сыном.

– Я совершенно безответственная, постоянно работаю, не люблю убираться и готовить, мне лучше задержаться в студии с детьми, чем спешить домой. Да и вообще, я уже старовата для Вашего сына, – перечисляю я, не давая вставить им ни слова. – Ой, и совсем забыла. У меня уже остеохондроз развивается. И колени хрустят. Вот.

Смотрю на шокированных мамочек и надеюсь, что скорую нам не придётся вызывать. Только врачей нам не хватало первого января здесь.

Глава 13

***

Соня в панике мелет совершенно неподвластную пониманию чушь, но что-то в ней цепляет.

Я очень давно так не отдыхал. Даже не так: я очень давно не получал такого колоссального наслаждения от общения с девушкой.

Хотя я был уверен на девяносто девять процентов, что наши мамы это всё спланировали. Почему-то лицо Анны Викторовны мне показалось знакомым.

Но сейчас!

– Соня, давай ты успокоишься, и мы придумаем, как быть дальше, – предложил я Свистуновой, которая продолжала перечислять самые разные хронические и не очень заболевания.

– Святослав, я тебя прошу, – она резко развернулась ко мне. – Скажи нашим мамам, что это всё шутка.

– В чём шутка, Сонь? – сделал вид, что не понимаю её.

Хотя реально не понимаю. Что не так? Что её так напугало в предложении выйти замуж?

– Ты не хочешь за меня замуж? – спросил, внимательно смотря на Соню, а она замерла.

Мне уже перевалило за тридцатник, и я никогда не стремился стать семейным человек. В моей семье младший брат радовал родителей внуками, а старший, то есть я, работал на благо компании.

Но сейчас меня реально задела реакция Свистуновой.

– Свят, – Соня прикрыла глаза и тяжело вздохнула, – это уже не игры. Они же женят нас, ты даже моргнуть не успеешь, – она возмущённо ткнула пальцем в сторону наших мам, которые боялись даже рот сейчас открыть. – А потом начнутся другие проблемы. Они захотят внуков. А потом…

– Я понял, – перебил Соню, выставляя руку вперёд. – Можешь не продолжать.

Я поднялся из-за стола, бросил взгляд на детей, которые смотрели на нас с какой-то затаённой надеждой, что рассыпалась на их глазах. И если Ромка как мужчина ещё держался, то Рита готова была расплакаться с минуты на минуту. Посмотрел на родительниц и, улыбнувшись, сказал:

– Новогодняя шутка не удалась, – развёл руками. – Концерт окончен. Все могут быть свободны.

– Спасибо, – услышал тихо в спину от Сони, но не развернулся к ней.

– Мам, идём, я тебя провожу, – подошёл к маме и протянул ей руку.

– Сынок, но как же, – ошарашенно смотрит на нас мама, но поднимается.

– Всем до свидания, – отвечаю я. – Ах да, – решаю всё же напомнить Свистуновой. – Должок за тобой всё же остаётся, Соня. Всё, что вы сделали, нужно будет вернуть в первозданный вид.

Соня молча кивает и опускает лицо, пряча его в ладонях.

Дети провожают меня каким-то слишком жалостливым взглядом, но я и сам не понимаю, что же меня так задело.

– Сынок, – мама догоняет меня уже у моих ворот. – Это что сейчас было? Какая шутка?

– Мам, – вздыхаю я. – Обычная.

Захожу во двор, смотрю на мою многострадальную машину, на сломанную тую, вспоминая разрисованную стену дома, и всё же улыбаюсь.

– Дети слишком расшалились, и я решил помочь Соне присмотреть за ними, – говорю я и снова вру. – А пока мы их успокаивали, придумали, как развеселить вас, родителей. Слишком вы достали – как оказалось, не меня одного