Стена невежества: Почему мы ошибаемся в понимании мира и людей – и что с этим делать - Такэси Ёро

В Японии всего два-четыре поколения назад почти все были крестьянами. Не горожанами. А потом за какие-то десятилетия природа повсеместно уступила место городам, и эти люди внезапно превратились в горожан.

Город, о котором идет речь, – это то самое общество, рожденное разумом, которое я описывал в предыдущей главе. Иными словами, это общество, где воплощается в жизнь мир, спроектированный человеком в собственной голове. По сути, любой город возникает из процесса, когда человек сначала придумывает что-то в уме, а затем воплощает это в реальности.

В Японии вместе с урбанизацией в эпоху модернизации внезапно возникла проблема тела. Вероятно, в обществах с долгой историей городской жизни – в китайской культуре или у евреев – эта проблема была решена давным-давно, поскольку они урбанизировались намного раньше.

И все же в Японии до определенного момента армия насильственно регулировала отношения с телом даже у городских мужчин. Что такое армия как организация? Это структура, которая заставляет тело двигаться единообразно, не давая мозгу думать. На поле боя задумаешься – и тебя убьют, поэтому тренировками вбивают рефлекторные движения. Когда командир приказывает «направо», нельзя каждый раз размышлять: «А стоит ли мне действительно поворачивать направо?»

Как жить в собственном теле

Чтобы меня правильно поняли: я вовсе не призываю вернуть воинскую повинность. Дело не в том, хороша армия или плоха. Дело в том, что, когда она существовала, те, кто в ней служил, не задумывались о собственном теле.

Тренировки заставляли тело двигаться еще до того, как человек успевал подумать. Приходилось вести жизнь, полностью зависимую от тела. И волей-неволей тело становилось осознанным.

Так как же теперь, когда армии больше нет, нам выстраивать отношения с собственным телом? Ответ на этот вопрос определенной части молодежи предложила секта «Аум Синрикё» и ее лидер Асахара Сёко. Именно в этом, как мне кажется, заключался ключевой момент проблемы. Молодым людям, не знавшим, что делать со своим телом, Асахара предложил методики, которые сам позаимствовал из йоги и переработал. И люди, решившие, что наконец-то нашли ответ на мучивший их вопрос о теле, пошли за ним.

Но дело не только в Аум – любые телесные практики таят в себе опасность. Недаром с древних времен суровые аскетические практики японского буддизма требовали уединения – возможно, в этом была мудрость наших предков.

Тело и обучение

Движение тела и обучение тесно переплетены. В мозге входящая и исходящая информация работают в связке: результат одного действия влияет на следующее.

Возьмем простой пример: младенец учится ходить, раз за разом падая. Результат действия – в данном случае падение – меняет следующую попытку. Постепенно ребенок перестает падать и начинает ходить.

Существует модель работы мозга, которая сейчас считается наиболее точной, – нейронная сеть. Подробнее я расскажу о ней в главе 6, но, если говорить в общих чертах, на основе этой модели можно создать программу, которая сама исправляет ошибки и обучается. Программу, которая меняет следующее действие в зависимости от результата предыдущего. Это тот же процесс, что и человеческое обучение.

Например, при создании программы распознавания букв самообучающаяся программа оказывается намного эффективнее и проще, чем та, в которой заранее прописаны все мельчайшие детали.

Путь меча и пера

Что из этого следует? В основе своей человек – это обучающийся робот. Причем обучение обязательно включает в себя действие.

Когда мы слышим слово «обучение», то представляем себе чтение книг. Но это не так. Обучение происходит только через действие. При этом телесные движения отнюдь не обязательны – можно мысленно повторять цикл ввода-вывода информации. Решение математических задач – это как раз такой внутренний цикл.

Проблема в том, что мы склонны фокусироваться только на вводе информации, забывая о выводе. И о теле мы забываем именно по этой причине.

Период Эдо[15] очень похож на наше время тем, что это было городское общество с акцентом на интеллектуальную деятельность. В эпоху Эдо после конфуцианства главенствующим стало учение Ван Янмина. Его суть – в единстве знания и действия

Думаю, это означает: «Знание, которое не воплощается в действии, бессмысленно». В этом истинный смысл принципа «пути меча и пера»

У младенца программа обучения запускается, когда он начинает ползать. Двигаясь, он меняет визуальную картину мира. А это, в свою очередь, меняет его реакции и действия.

Ползая, малыш то и дело натыкается на ножки стола и учится их обходить. Он обнаруживает, что движение расширяет поле зрения. Это повторение и есть обучение.

Накапливая опыт таких циклов ввода-вывода информации, ребенок приходит к освоению речи. Постепенно он научается проделывать эти циклы исключительно в голове. Математика и философия – яркие примеры такого чисто мозгового абстрактного мышления.

Взрослые живут нездорово

Младенцы естественным образом учатся через тело. Студенты тоже постоянно получают новый опыт. Однако человек, взрослея, ограничивает не только входящую информацию, но и свои действия. И это, на мой взгляд, крайне нездоровое состояние.

Профессиональная специализация означает сужение каналов ввода и вывода информации. Если сравнить с компьютером, это все равно что бесконечно запускать одну и ту же программу. Здоровое состояние – это постоянная смена программ, разнообразие входящей и исходящей информации.

Когда я уволился из Токийского университета, мир вокруг изменился настолько, что казалось, будто прежняя жизнь была в прошлом воплощении. Я считал, что довольно свободно критиковал университетскую систему, еще работая там, но понял, насколько был скован, лишь уйдя в свободное плавание. Эти ограничения не осознаешь, пока не выйдешь за их пределы. Вот что такое бессознательное.

Поговорка «стыд в путешествии – как сор, выброси и забудь» как раз об этом: покинув привычное сообщество, понимаешь, насколько докучливыми были повседневные ограничения. Движение тела напрямую ведет к познанию нового мира.

Чтобы меня не поняли превратно, уточню: я вовсе не агитирую менять работу. Не хотелось бы, чтобы подумали, будто взрослому для перемен доступны только развод или увольнение. Даже занимаясь одним и тем же делом, человек может внутренне меняться, переключать свои внутренние программы – это вовсе не редкость.

Если бы заниматься одним и тем же было однозначно плохо, то я, собирающий насекомых с детства и по сей день, оказался бы