Стена невежества: Почему мы ошибаемся в понимании мира и людей – и что с этим делать - Такэси Ёро

и распознавать одинаковые яблоки? Потому что без признания тождественности информации мир распался бы на части. Недопустимо, чтобы мир, воспринятый левым глазом, отличался от мира правого глаза. Поэтому мозг-сознание вынужден утверждать их одинаковость.

Услышав слово «яблоко» или увидев его написание, в голове запускается процесс, который можно назвать яблочной активностью. Что это такое? Это активность, вызывающая ту же реакцию, что и при виде реального яблока. Это становится ясно при исследовании зрительной коры, когда человека просят нарисовать яблоко.

Оказывается, при взгляде на конкретное яблоко и при просьбе представить яблоко в зрительной коре происходят почти идентичные процессы. Иначе было бы невозможно рисовать по воображению.

Таким образом, слово «яблоко» означает две вещи: с одной стороны – внешнее яблоко, с другой – яблочную активность в мозге. Одно слово несет в себе оба значения. В западных языках это проявляется особенно наглядно, поэтому и стало предметом западной философии.

О чем речь? Мучившие нас в английском артикли – определенный и неопределенный – связаны именно с этой проблемой.

Разница между a и the

Когда мы говорим: «На столе лежит яблоко», по-английски это звучит: There is an apple on the desk. Поток сознания при этом таков:

«На столе что-то есть. Эта визуальная информация поступила в мозг, и в нем возникла "яблочная активность"».

В этот момент мы имеем an apple. Это всего лишь яблоко – результат возникновения в мозге «яблочной активности» в ответ на «красный круглый предмет». Неопределенный артикль указывает на процесс в голове – и не более того.

Затем я беру это внешнее яблоко в руки. Возможно, это восковая модель – неважно. В этот момент оно наконец становится материальным яблоком. По-английски – the apple. Определенный артикль появляется, потому что яблоко обрело вещественность.

Это уже не абстрактное понятие яблока, а конкретное, определенное яблоко (пусть даже пластиковая копия). Особенное яблоко.

Каждое яблоко внешнего мира – уникально и конкретно. А вот яблоко в голове – это платоновская «идея яблока». Мы не видим, что происходит в голове, поэтому сознание считает все яблоки принципиально одинаковыми. Но такое ментальное яблоко неопределенно – у него нет фиксированных цвета, формы, размера. Потому оно и становится an apple.

Вот что означает разница между артиклями. От Платона мы перескакиваем в современность – к французскому лингвисту Фердинанду де Соссюру с его концепциями означающего (signifié) и означаемого (signifiant).

По Соссюру, есть «то, что означает слово» (означающее) и «то, что означается словом» (означаемое). Формулировка туманная – то ли понятно, то ли нет. Неудивительно, что Соссюра считают трудным для понимания.

Следуя логике наших рассуждений, означающее – это яблоко в нашей голове, а означаемое – реальное яблоко на столе. Соссюр тоже обратил внимание на двойственную природу слова.

Японские «артикли»

Неужели в японском языке нет таких важных различий? Разумеется, есть. Абсурдно было бы думать, что они отсутствуют только у нас. Получилось бы, что мозг стремится к универсальности, но японцы каким-то образом обрабатывают язык иначе.

Конечно, подобные различия существуют и в японском. Просто мы не артикулируем их или не обращаем внимание. Специалисты, зацикленные на формальной грамматике, упускают суть, фокусируясь на артиклях.

Все знают начало сказки: «Давным-давно жили-были дедушка и бабушка. Дедушка пошел в горы за хворостом…» Но можете ли вы объяснить разницу между «дедушкой» в первом предложении (за ним следует частица га

) и «дедушкой» (а за ним – частица ва ) во втором?

Когда говорят «жили-были дедушка и бабушка», ребенку предлагают: «Представь в голове образы дедушки и бабушки». Конкретных, определенных. А когда образы сформировались, этот дедушка начинает действовать в истории: «Дедушка пошел в горы…» Теперь это уже определенный дедушка, совершающий конкретные действия.

По сути, это те же функции определенного и неопределенного артиклей. Но грамматисты, привязанные к формальным правилам, настаивают: артикль должен стоять перед существительным, иначе это не артикль, а частица. «Постпозиционная частица», если точнее.

Однако функционально это абсолютно то же самое. Кстати, в греческом языке артикль вполне может стоять после существительного.

С этой точки зрения Платон и Соссюр уже не кажутся такими сложными. В основе – все та же проблема самотождественности, мир языка или, если угодно, мир информации и систем.

Размышляя о боге

Яблоко существует конкретно. Но как работает мозг, когда мы думаем об абстрактных понятиях – например, о боге?

В младенчестве в мозге почти нет программ – только генетически заданные связи. Когда вы касаетесь горячего чайника и отдергиваете руку, мозг здесь не участвует. Это чистый рефлекс, инстинкт. Лишь потом сигнал доходит до мозга, и вы осознанно произносите «Ай!».

Связь «вход-выход» предельно проста. У животных и насекомых она самая прямая: они действуют рефлекторно, инстинктивно.

У человека же непомерно разросся промежуточный элемент между входом и выходом – собственно мозг. Глаза, кожа, уши у шимпанзе и человека практически идентичны. Генетически мы совпадаем более чем на 98%. Глаз шимпанзе принципиально не отличается от человеческого. Значит, визуальная информация поступает одинаково.

Самодостаточность мозга

Проблема в том, что наш процессор стал гигантским. Человеческий мозг втрое больше мозга шимпанзе. Мы получили мощный компьютер. И что произошло? Мы перестали ограничиваться простой схемой «внешний стимул – реакция». Вместо внешних стимулов мозг научился генерировать внутренние циклы входа-выхода.

Самообеспечение входными сигналами, внутримозговая циркуляция.

Красиво это называется размышлением, но человек, занятый только такой циркуляцией, – это тот, кто много думает, но ничего не производит. «Дурная голова ногам покоя не дает» – точное описание такого состояния.

Это уникальный человеческий феномен. Ни насекомые, ни животные не могут позволить себе такую роскошь.

Но бесполезна ли эта циркуляция? Конечно, нет. Человеческое тело деградирует без движения. Мышцы, желудок – что угодно: не используешь – атрофируется. Мозг не исключение.

Чтобы поддерживать столь разросшийся мозг в рабочем состоянии, его необходимо постоянно нагружать – пусть даже впустую. Но внешние стимулы поступают не так уж часто, не всегда есть на что реагировать. Поэтому мозг научился генерировать стимулы самостоятельно.

Это мы и называем мышлением.

Пусть непродуктивно, но мы гоняем по кругу циклы «вход-выход». Без этой работы мозг деградирует. И даже без сознательных усилий наш огромный мозг естественным образом запускает эти циклы.

При наличии входного сигнала нервные клетки передают его дальше, от одной к другой. Вероятно, именно так человек научился думать о множестве совершенно избыточных вещей.

Рождение идолов

Абстрактные понятия, воплощенные в идее бога, созданы для циркуляции исключительно внутри нашего вычислительного устройства.

Но одного этого человеку недостаточно – слишком уж отличается от всего остального, вызывает тревогу. Хочется чего-то осязаемого. Так появились идолы – статуи богов и будд.

Не только