Женщина в русских сказках. Красна девица, чудесная жена и Баба-Яга – архетипы женственности в русской народной традиции - Коллектив авторов

Этот ребенок появляется непрошено, но на радость старикам, и становится тем помощником, которого им не хватало. Только появившись на свет, Мальчик-с-пальчик тут же отправился помогать старику в поле. Принес ему обед и сумел уговорить заартачившуюся лошадь пахать, забравшись к ней в ухо и нашептывая ласковые слова. Старику же он сказал, что если кто торговать его начнет, пусть продает и не печалится.

Мальчишка оказался тем еще озорником. Увидев, что в поле лошадь сама с сохой ходит, проезжавший мимо барин просил старика сначала продать ему лошадь. А узнав, что правит ею сыночек, выпросил продать ему Мальчика-с-пальчик. Мальчонка позволил отцу продать себя за безумные деньги – тысячу рублей, но при первом же удобном случае сбежал.

Обманул мальчик и воров, что взяли его с собой воровать у попа быков, и волка, который его проглотил: охоту на овец испортил, предупредив пастуха. Бедный серый никак не мог добычу себе изловить и попытался договориться с маленьким нахалом.

Наверное, больше всего Мальчик-с-пальчик из этой сказки похож на трикстера, по какой-то причине проявившего доброту к старым людям. Но судьба детей, появившихся у такой пары, может быть и совсем иной.

Трикстер (англ. trickster – проказник, ловкач) – мифологический архетип озорника, божество, дух, человек или антропоморфное животное, которое не подчиняется общим правилам, ведет себя как хочет, меняет под себя любую ситуацию. Как правило, трикстер не замышляет недоброго, хотя в некоторых случаях его выходки могут иметь самые серьезные последствия. Есть, конечно, и исключения. В сказках и мифах трикстер часто выступает в роли антигероя, хотя может быть и героем, и злодеем.

Другой тип мы можем увидеть в сказке о Снегурочке. Старик со старухой горевали, что нет у них детей, и как-то зимой вылепили себе из снега внучку. Девочка получилась на диво красивая, прилежная и ласковая – настоящая красна девица.

И стала расти у стариков дочка не по дням, а по часам; что ни день, то все краше становится.

Сама беленькая, точно снег, коса русая до пояса, только румянца нет вовсе.

Не нарадуются старики на дочку, души в ней не чают. Растет дочка и умная, и смышленая, и веселая. Со всеми ласковая и приветливая.

И работа в руках у Снегурочки спорится, а песню запоет – заслушаешься.

Старики берегли девочку и не чаяли в ней души. И пока на дворе была зима, все шло хорошо. Но вот пришла весна, стала стучать капель за окном, и Снегурочка погрустнела. На солнце ей было жарко, ей бы в тенек да прохладу. Подружки стали звать ее в лес гулять и никак не могли выманить. Но старик со старухой принялись девочку уговаривать: пойди да погуляй с другими, что с нами сидеть в доме. И не уберегли свою радость: девушка прыгнула через костер и обратилась в белое облачко.

Образ Снегурочки продолжал развиваться и позже. Заимствованный из русского фольклора, он перекочевал в литературу и получил широкую известность благодаря литературным сказкам Григория Данилевского («Снегурка», 1860) и Владимира Даля («Девочка Снегурочка», 1861), а после – как персонаж пьесы Александра Островского «Снегурочка. Весенняя сказка» (1873).

Мать-помощница

Этот архетип – мать-помощница, или мать-дарительница, – мы можем встретить, например, в сказке «Василиса Прекрасная». Как правило, мать-помощница благословляет дочку, дарит ей волшебного помощника (у Василисы это волшебная куколка) и обещает приглядывать за ней с того света.

Помощь умерших, покровительство предков – распространенный мотив, встречающийся во всех мифологиях мира. Именно поэтому все народы почитали ушедших, ухаживали за местами захоронений, поминали в песнях и приносили подношения на могилы.

Материнская любовь не только хранила ребенка оставленным наказом или чудесными помощниками, но и приводила усопших из Нави в Явь, как в сказке «Мертвая мать». Правда, помешаешь мертвым – и благо тут же обернется худом.

Кстати, что такое навь? Это понятие уже упоминалось выше, и здесь, где речь заходит о потустороннем мире и помощниках «с той стороны», будет уместно его разъяснить.

Во многих славянских языках (особенно в фольклорных текстах) встречаются слова с корнем «нав», «навь», «нэв»: например, навка, навьи и другие. В большинстве случаев они обозначают души умерших или покойников как таковых. Причем во втором случае эти покойники, в противоположность своему названию, ведут себя довольно беспокойно, вторгаясь в мир живых, и далеко не всегда с добрыми намерениями. Происходит это обычно с теми усопшими, которые умерли неестественной, насильственной смертью, утонули, были похоронены без соблюдения необходимых обрядов. Их души не могут перейти в загробный мир, где им положено быть, и они превращаются в злых духов. Таких усопших называли еще заложными покойниками. Иногда проводят параллель между навями и упырями, демонами и другой нечистью. Во многих народных преданиях говорится, что они могли принимать, например, облик птиц – особенно ночных, наподобие сов. А «добрые» покойники, которые были при жизни хорошими людьми и были похоронены по всем канонам, превращались в помощников и покровителей для живущих.

Если понятие «навь», судя по его распространению в славянском фольклоре разных регионов, довольно древнее, то триада Явь, Правь и Навь впервые встречается только в XX веке, в источнике, который большинство историков и специалистов по древнерусской культуре относят к фальсификациям, – в «Велесовой книге». Не будем подробно рассказывать о ней, тем более что разоблачениям посвящено множество исследований. Упомянем только, что одним из источников вдохновения для ее создателей, вероятно, послужило древнеславянское понятие «навь», которое они развили до триады, представив картину мира древних славян в виде трехчастного образа. Соответственно, Правью там именуется мир богов, Навью – загробный мир, где обитают темные силы и души умерших, а Явью – мир людей.

Возможно, у славян действительно существовала подобная картина мира, характерная для многих древних народов, однако достоверных источников по славянской мифологии до нас дошло крайне мало. Так или иначе, понятие Прави, Яви и Нави стало популярным, и его условно используют для обозначения трех частей мифологического славянского мира даже противники «Велесовой книги». Но нужно помнить, что это именно условность: достоверной подоплеки у этих названий, за исключением Нави, нет.

Есть предположение, что славяне, подобно древним скандинавам, верили в наличие некоего мирового древа, связывающего все части Вселенной (у скандинавов эту роль играл гигантский ясень Иггдрасиль). Об этом свидетельствуют редкие упоминания иноземных купцов и хронистов, рассказывающих об особом почтении славян к дереву-дубу. Согласно популярной теории, дуб считался древом Перуна – бога грозы, но, возможно, он также играл