Женщина в русских сказках. Красна девица, чудесная жена и Баба-Яга – архетипы женственности в русской народной традиции - Коллектив авторов

Итак, в дальнейшем мы будем при необходимости использовать теорию о Нави, Яви и Прави, но нужно учитывать, что эти названия условны. Вернемся к сюжетам фольклора.

В одном селе жили-были муж да жена; жили они весело, согласно, любовно – все соседи им завидовали, а добрые люди, глядя на них, радовались. Вот хозяйка отяжелела, родила сына, да с тех родов и померла.

Бедный мужик горевал да плакал, пуще всего о ребенке убивался: как теперь выкормить, возрастить его без родной матери? Нанял какую-то старушку за ним ходить – все лучше. Только что за притча? Днем ребенок не ест, все время кричит, ничем его не утешишь, а наступит ночь – словно и нет его, тихо и мирно спит.

– Отчего так? – думает старуха. – Дай-ка я ночь не посплю, авось разведаю.

Вот в самую полночь слышит она: кто-то отворил потихоньку двери и подошел к люльке; ребенок затих, как будто грудь сосет.

На другую ночь и на третью – опять то же.

Стала она говорить про то мужику; он собрал своих сродственников и стал держать совет. Придумали: не поспать одну ночь да подсмотреть, кто это ходит да ребенка кормит. С вечера улеглись все на полу, в головах у себя поставили зажженную свечу и покрыли ее глиняным горшком.

В полночь отворилась дверь, кто-то подошел к люльке – и ребенок затих. В это время один из сродственников вдруг открыл свечу. Смотрят: покойная мать, в том самом платье, в каком ее схоронили, стоит на коленях, наклонясь к люльке, и кормит ребенка мертвой грудью.

Только осветилась изба – она поднялась, печально взглянула на своего малютку и тихо ушла, не говоря никому ни слова. Все, кто ее видел, превратились в камень, а малютку нашли мертвым[18].

Если же дочь слушается советов, что дает мать из могилы, то, как правило, не только избегает неприятностей, но и обретает счастье. Так происходит в русской сказке «Свиной чехол», в которой, как ни странно, можно найти параллель со сказкой о Золушке.

У князя, похоронившего жену, осталась дочь-красавица, похожая на мать как две капли воды. Погоревал князь, погоревал да и решил жениться на родной дочери – раз уж лицом и статью она так удалась в матушку.

Когда дочь пришла плакать на могилу матери, услышала вдруг голос из-под земли. Умершая велела ей сначала попросить у отца платье, чтобы по всему подолу были вышиты звезды, потом другое – чтобы на спине был месяц, а на груди солнце вышиты. Но отец только сильнее влюблялся, глядя на дочь в таких нарядах. Тогда посоветовала мать испросить у отца свиной чехол. Посмотрел на дочь в чехле князь, плюнул и из дому выгнал.

Что делать? Девушка пошла по дороге, куда глаза глядят.

Вдруг надвинулись тучи, началась гроза. Где от дождя укрыться? Увидала княжна огромный дуб, влезла на него и села в густых ветвях. Тем временем ехал на охоту царевич; стал проезжать мимо этого дуба, собаки его бросились – так и рвут, и лают на дуб. Любопытно стало царевичу, отчего собаки так лают? Послал слугу посмотреть; тот возвратился и сказал:

– Ах, ваше высочество! На дубу сидит зверь – не зверь, а чудо чудное, диво дивное!

Царевич подошел к дубу и спросил:

– Что ты за чудо? Говоришь ты али нет?

Княжна отвечала:

– Я свиной чехол!

Как и положено в сказках, царевич повез ее к себе во дворец. Устроил жить в отдельной комнатушке, как чудо чудное. Во время праздника пошла княжна смотреть, как танцуют гости. Захотелось и ей танцевать. Пошла, сняла свиной чехол и в красивом платье пришла на празднество, а скрылась до того, как танцы закончились.

Трижды так ходила она танцевать с гостями, а на третий раз царевич обмазал приступку в залу дегтем, башмачок княжны и прилип. Так он нашел ее, а после и в жены позвал, подивившись красоте.

На третий бал княжна еще лучше показалась, да как стала выходить из дворца – башмачок ее и прилип к смоле. Царевич взял этот башмачок и пошел искать по всему царству, кому башмачок впору. Всю свою землю изъездил – никому по ноге не приходится. Приехал домой, пошел к Свиному сехлу и говорит:

– Покажи свои ноги.

Она показала. Примерил – как раз впору. Царевич разрезал свиной чехол и снял с княжны, потом взял ее за белую руку, повел к отцу и матери и просит позволения жениться на ней. Царь с царицей благословили. Вот и обвенчали их. Стал царевич у своей жены спрашивать:

– Отчего на тебе был свиной чехол надет?

– Оттого, – говорит, – что была я похожа на покойную мою мать, и отец хотел на мне жениться.

Так, выполнив материнский наказ, княжеская дочь стала царевной.

Глава 3. Старуха

Возраст на Руси всегда ассоциировался с мудростью. Пожилой человек, поживший на свете и многое повидавший, обладал опытом и навыками, которых еще не могло быть у молодых. С годами остывала горячность, успокаивались страсти, а значит, человек мог более спокойно и здраво смотреть на вещи, принимать решения не торопясь, взвешенно.

Старец или старуха, владевшие ремеслом, передавали младшим свой драгоценный навык вместе с заветами, когда-то доставшимися им так же, от старших, но теперь проверенными собственной жизнью. У патриархов семьи принято было просить совета по любому вопросу, учиться у них. Почет и уважение, которыми окружали старших, почти приравнивали их к царским особам, князьям и боярам, ведь и сильные мира сего порой приходили на поклон к старикам за их наставлением.

Роль, которую играла старая женщина в обществе восточных славян, отражена в фольклоре во всех ее аспектах: от хранительницы очага, советчицы и наставницы до вздорной и завистливой бабы, так и не нажившей ума. И, конечно, злобной мачехи, неутомимой преследовательницы и противницы молодой героини.

Давайте посмотрим, за что русские люди любили и ценили старух, а за что – не одобряли и побаивались.

Злая старуха (мачеха)

В сказке овдовевший отец никогда не берет в жены молодую женщину (если только она не ведьма): мачеха пригожей и работящей героини всегда оказывается, как говорится, в летах. Пусть по современным меркам тридцать лет едва ли можно считать серьезным возрастом для женщины, но, когда условия жизни резко отличались от сегодняшних, старость наступала раньше. Вдова, имеющая ребенка или двух, обыкновенно того же возраста, что