Женщина в русских сказках. Красна девица, чудесная жена и Баба-Яга – архетипы женственности в русской народной традиции - Коллектив авторов

Пусть не всегда мачеху называют старухой, но тип этого возрастного и обязательно злонамеренного персонажа прослеживается легко. В некоторых случаях она может даже не состоять с героиней в родстве, как в сказке «Крошечка-Хаврошечка», где Хаврошечка, осиротев, приходит в дом посторонних ей людей. Но во всех историях она появляется, кажется, только для того, чтобы изводить героя или героиню, не давая им ни минуты покоя.

Что движет мачехой, злой старухой, так ненавидящей расцветающую красоту, невинность и молодость девушки, которую она мечтает свести в могилу? Разумеется, зависть. Мачеха сама некогда была прекрасной и все еще лелеет остатки былой привлекательности – ведь бабий век так короток! А может, ревнует очаровательную героиню к своим собственным дочерям, которые не так пригожи, как она, и не умеют так же нравиться другим. Чаще всего встречается сочетание обоих факторов, и мы ясно начинаем понимать, что суть конфликта злой старухи и прекрасной девы – в борьбе поколений, приходящих на смену друг другу.

Природа циклична: вечер сменяет день, осень – лето. Так и пожилые люди, однажды прошедшие период жениховства, сватовства, первую любовь и рождение детей, должны уступить дорогу детям, чтобы те повторили их путь в свою очередь. Однако не каждый готов легко принять переход в новую фазу – фазу зрелости и покоя. Женщине, чьи возможности были более ограниченными, чем у мужчины, сделать это намного труднее. Отказаться от молодости, «отдать» ее подрастающей героине – значит самой перестать быть ею, уйти в тень, быть позабытой.

Любопытно, что во многих первобытных, преимущественно матриархальных религиях жизненный и природный циклы рассматривались через воплощение трех женских ипостасей: девицы, матери и старухи. Эти образы персонифицировались как богини (или три лица одной-единственной великой богини), как волшебные существа, сестры или подруги, как ведьмовское, магическое начало. Их отражение в фольклоре также символично и может быть рассмотрено в контексте трех ролей, которые женщине предстояло играть в жизни мужчины: той, которая растит и воспитывает его; подруги; и той, которая обряжает его для отбытия в иной мир.

Завистливая пожилая женщина может быть не только мачехой, но, прослышав о красоте и юности героини, уже не может найти покоя, пока не изведет ее. Так, в вариации известной сказки о Бабе-яге героиню Марьюшку сватает за своего сына ведьма. Делает это она с одной целью: как только беззащитная девица оказывается далеко от родной земли, от матери, новоявленная свекровь отсылает ее на верную погибель во владения Бабы-яги. Но Марьюшке удается спастись. Когда ведьма, рассвирепев от неудачи, бросается в погоню, ее останавливает дремучий лес, выросший из брошенного девушкой волшебного гребня.

Есть еще одно любопытное качество мачехи как сюжетной фигуры: именно она оказывается тем ключевым персонажем, который отправляет героиню навстречу ее символической инициации. Волею новой супруги отца или другой завистливой старшей женщины девушка вынуждена столкнуться с потусторонними силами, часто имеющими стихийный, природный облик.

Инициация – обряд посвящения во взрослые. Термин пришел из антропологии, где рассматриваются существующие и поныне у первобытных племен ритуалы, через которые проходит мальчик (чаще) или девочка, достигшие установленного возраста. Ритуалы эти связаны с мнимой или реальной угрозой для жизни и могут отличаться суровостью, даже жестокостью. Успешное их прохождение является необходимым залогом признания полноправным членом сообщества.

Например, с Морозом в известной сказке «Морозко». Желая сжить со света падчерицу Настеньку, мачеха велит мужу отвезти ту в зимний лес, надеясь, что девушка погибнет от холода. Однако, встретившись лицом к лицу с самим хозяином зимы, Настенька покоряет его своей безропотностью, вежливостью и уступчивостью – теми качествами, которые, как мы уже убедились, должны отличать истинную героиню, если она хочет успешно справиться со всеми злоключениями.

Баба-яга является частым адресатом отправки неугодной падчерицы. Во многих сказках именно к ней, иногда связанной с мачехой родственными узами, иногда нет, отправляют девушку в надежде навсегда от нее избавиться. В одном из вариантов этого сюжета мачеха прибегает к хитрости: заставляет родных дочерей и падчерицу прясть вечером при лучине, но огонь, помогающий разглядеть рукоделье, гаснет, и взять его неоткуда, кроме как в избушке Бабы-яги, куда и отправляют, конечно, несчастную падчерицу.

Злая старуха не всегда бывает мачехой, но чаще – сварливой и бессердечной женой. Русский фольклор сохранил целый ряд сюжетов, где немолодой мужчина страдает от скверного нрава своей супруги. Если он женится вторым браком, после гибели жены, обязательно доброй и преданной, второе супружество оказывается неудачным: как правило, больше всего страдает падчерица, которая и оказывается главной героиней сюжета. Но и отец ее оказывается буквально в подчинении у хваткой и наглой женщины.

В сказке о злой мачехе описывается, как крестьянин, решившийся на второй брак, буквально страдает от побоев жены и ее родной дочери: за неподчинение те колотят его помелом и кочергой! Сложно сказать, что может поставить в такое же зависимое положение богатого купца из сказки о Василисе Прекрасной, однако и в ней отец кажется буквально зачарованным второй женой и беспомощным перед силой ее убеждения, не жалея даже любимой дочери. Там, где в повествовании фигурируют только муж и жена, мужчина и вовсе оказывается послушной марионеткой во власти своей половины. До тех пор, пока не происходит избавление – нередко прямое следствие дурного характера женщины.

В сказке «Злая старуха» жена гонит мужа в ночной зимний лес, требуя раздобыть побольше дров для печи, но раз за разом старик возвращается ни с чем: пурга мешает ему выполнить поручение. Наконец старуха сама отправляется собирать хворост, но ветер подхватывает и уносит ее – к великой радости мужа, наконец освободившегося от бремени неудачного брака.

Фольклорные произведения отражают порядки и социальный уклад в обществе в тот период, когда они создавались. Почему же тогда жена имеет такую власть над мужем, почему он не может избавиться от нее и призвать к порядку? Неужели здесь мы наблюдаем отголоски матриархата? Совсем нет. Как произведения назидательные («Сказка ложь, да в ней намек, добру молодцу урок»), сказки не запечатлевают реальность такой, как она была, но искажают ее, чтобы подчеркнуть то, что требуется.

В браке мужчина и женщина должны были стремиться к гармонии, чтобы их союз оказался мирным, плодотворным. Жена – надежный тыл мужчины, послушная и исполнительная хозяйка. Истории, в которых муж оказывается под каблуком своей благоверной, демонстрируют ситуацию наоборот: вот что будет, если женщина окажется неправильной, неподходящей, недоброй. Злая старуха отбирает у мужа его права и власть и устанавливает свои правила, держа его в страхе